Книга Весенний обряд, страница 18 – Лу Цюча

Гуань Цзии согласилась на это во многом потому, что этот человек стал бы не более чем слугой и заботой ее отца после заключения брака. У семьи Гуань не было рабов-мужчин, поэтому требовалось купить чжуйцзы, который стал бы впоследствии чжуйсюй для Гуань Цзии.

Оставалось только, чтобы Гуань Цзии родила от этого «наемника» мальчика, и тогда после совершния особого обряда род Гуань бы продолжился.

Однако для самой Гуань Цзии это означало на всю жизнь связать себя с человеком, чей статус будет не выше, чем у слуги, быть опозоренной интимной связью с таким человеком, а также передать часть его крови и плоти будущему наследнику рода Гуань. Очевидно, что это уничтожило бы мечты о столице, которые девушка лелеяла десять с лишним лет.

Будущее, лежавшее перед Гуань Цзии, было лишено всякой надежды.

— И вскоре сестрица Цзии скончалась от болезни. Боюсь, что именно описанное мной ускорило ее уход. Когда ей стало совсем плохо и она поняла, что больше не поднимется с постели, то принялась повторять нам, своим сестрам: «Простите меня, боюсь, что я умираю и моя несчастная судьба достанется одной из вас». В действительности сестрица Цзянли всю жизнь усердно занималась музыкой, чтобы уехать из дома и стать придворным музыкантом или преподавателем музыки, как муж тети по отцу. Сестрица Жоин прилагала все усилия, чтобы исполнить последнюю волю убитого отца и стать унюй. Таким образом, боюсь, что для жребия, уготованного Гуань Цзии, остаюсь только я…

Услышав это, Юйлин Куй нахмурилась и надолго погрузилась в молчание.

— Лежа на смертном одре, Гуань Цзии процитировала отрывок из «Девяти элегий». Сяокуй, наверное, без труда угадает, какой именно… Впрочем, забудь, не гадай, так или иначе правильным ответом должен служить печальный отрывок. И если ты назовешь не тот, мне придется слушать лишние грустные строфы. Итак, на краю могилы сестрица Цзии сказала…

— …«Жаль, что мне жизнь отныне радости не приносит, что я живу одиноко, скрываясь в горах и скалах»^[23]. – На сей раз Юйлин Куй тоже заплакала, проливая слезы о судьбе девушки, которую никогда раньше не встречала. – Но… но, Лушэнь, знаешь… – продолжила Сяокуй, глотая слезы, – участь провести всю жизнь с зятем, приведенным в дом жены, еще не самая трагическая. Я тоже старшая дочь, и я тоже стою лицом к лицу со своим будущим. Нет, не совсем так. Можно сказать, мое будущее было предопределено давным-давно. Возможно, ты не знаешь, но в период Чуньцю^[24] во главе государства Ци стоял невежественный правитель, который издал указ, согласно которому старшая дочь лишается возможности выйти замуж. Ей вменяется встать во главе семейного обряда жертвоприношения, и с этих пор она именуется уэр^[25]. Впоследствии люди царства Ци уверовали, что если уэр свяжет себя узами брака, то на ее род падут несчастья и сама она будет проклята до конца дней. Эти верования сохраняются в царстве Ци до сих пор. Несмотря на то что я выросла в ханьской столице, мой род происходит из царства Ци, поэтому тоже следует этим нелепым традициям. И лишь потому, что некий невежественный государь древности издал тот самый указ, моя судьба навеки предопределена. Да, я старшая дочь, и родители еще в раннем детстве звали меня уэр… – При этих словах на устах Юйлин Куй появилась горестная улыбка. – Понимаешь, Лушэнь, какая ирония судьбы! Я до конца своих дней не смогу выйти замуж.