Книга Весенний обряд, страница 86 – Лу Цюча

— Верно. Поскольку императрица Вэй и госпожа Ли снискали благосклонность благодаря умению играть на музыкальных инструментах, Цзянли полагала, что стоит попробовать этот способ. Это была наша общая мечта, к сожалению, сейчас осталась только я, и боюсь, что я не смогу воплотить ее в жизнь.

— Если вы поедете со мной в столицу, то у вас будет такая возможность.

— Уже слишком поздно. Без ее поддержки я не в состоянии ничего сделать. Я способна лишь предаваться бесплотным мечтаниям, обладая минимальной способностью к решительным действиям. Кроме того, мы родились в неудачное время. Нынешний правитель уже очень стар, наследник престола в расцвете сил. Наш план состоял в том, что одна из нас должна была попасть в императорский гарем, одна – в Восточный дворец^[110], таким образом, вероятность успешного осуществления нашего плана значительно возрастала. Несмотря на то что я также прекрасно понимаю, что вхождение в гарем с идеей изменить страну со стороны наверняка кажется весьма нелепой мыслью и переоценкой собственных сил.

— Вы откровенно поделились со мной своими идеями, а я ничего не могу для вас сделать и не могу с этим смириться.

— Если вы так же откровенно поделитесь со мной своими идеями – этого будет достаточно. В конце концов, при данных обстоятельствах я тоже ничем не могу вам помочь.

— Прошу, не будьте столь трагичны, за эти несколько дней произошло уже достаточно печальных событий. Выслушав вас и ваши идеи, я вдруг почувствовала себя весьма ограниченной, а мои мысли – недостойными ваших ушей. Тем не менее, если не здесь и не с вами, мне больше не с кем будет ими поделиться, – с этими словами Куй бросила взгляд на Лушэнь, которая сидела напротив входа, низко свесив голову, пристально глядя в пол, словно ее абсолютно не интересовала беседа двух девушек. Однако Куй знала, что весь монолог Жоин был посвящен единственной цели – чтобы Лушэнь услышала ее.

— У меня отсутствуют какие-либо притязания на светскую власть. Я всегда полагала, что если посвятить все свои силы, энергию и время погоне за властью, то в конечном итоге это будет напрасный труд. Правящий класс по сути своей не более чем пригоршня глины, поэтому я предпочитаю посмотреть со стороны на саму себя.

— Под собой вы подразумеваете?..

— Пределы собственных возможностей. То, к чему я стремлюсь, можно описать следующим образом: заполнить все пробелы между человеком и Небом, древностью и современностью, между мной и другими.

— Это сложно понять, прошу вас рассказать подробнее. Я слышала, что «утром познав истину, вечером можно умереть». Несмотря на то что утро уже прошло, я, вполне возможно, не дотяну до вечера.

— Прошу, не нужно так говорить, сестрица Жоин. Нужно жить дальше. Несмотря на то что жизнь от смерти отделяет мгновение, смерть не должна быть чем-то ужасным. Однако ваши амбиции, ваши стремления и надежды сосредоточены в мире живых, и если они погибнут вместе с вами, то уже никогда не смогут быть воплощены в жизнь. В то время как цели, которые преследую я, можно легко достичь после смерти.

— Есть ли что-то в этом мире, что легче получить после смерти?

— В этом мире – невозможно. В «Чжуан-цзы» есть притча о красавице Ли, которая была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал ее к себе, она рыдала так, что рукава ее платья стали мокрыми от слез. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что плакала. Иными словами, цепляться за жизнь и бояться смерти – это своего рода предубеждение. Возможно, что смерть окажется гораздо лучше жизни, и когда придет время, мы станем жалеть о том, что так цеплялись за жизнь, как та девушка из притчи.