Книга Княгиня Евдокия 5, страница 14 – Юлия Меллер

Евдокия решила не обращать внимание на его брюзжание и сосредоточилась на царевиче. Иван Иваныч явно был впечатлен ее новым домом, но не всё принимал. Те же окна ему казались неоправданным расточительством и слабой стороной в защите. Однако вежливость соблюдал.

Пользуясь случаем, спросил про дела бумажной мануфактуры и справляется ли Степан с руководством. Всё же производство бумаги увеличивалось год от года, а вместе с этим ширились отделы разнообразной бумажной продукции, особенно упаковочный.

Евдокия ответила подробно, понимая, что царевич не успевает просматривать те отчёты, что она ему передаёт. Отец его учит править государством, а личные предприятия остались детскими шалостями. Хотя эта шалость вывела Евдокию в один ряд с богатейшими боярами. Только она все доходы вложила в слободку и заставляла деда ходить пешком, а они тратили серебро на наряды жёнкам и покупку разного рода транспорта с лошадьми, остальное спрятав в сундуки.

— Дунь, ты говорила, что тебе привезли записки Афанасия Никитина и там описан путь в страну Чудес.

— Всё так, — обрадовалась Евдокия интересу царевича и степенно кивнула.

Записки Афанасия она изрядно отредактировала и дополнила от своего имени, якобы опираясь на его же сведения и данные редких торговых гостей из Персии. Царю она сразу призналась, что доработает записи Никитина, исходя из своих знаний. Иван Васильевич не сомневался, что ей известно больше о мире, чем простому купцу, поскольку она вместе с его сыном читала летописи о древних торговых путях и странах, и велел передать ему записки вместе с собственным докладом.

— Отцу будешь показывать?

— Конечно.

— Для меня сделай список*. (*переписать, сделать копию)

— Я могу заказать печать… ограниченное количество.

— Нет, список! — настоял царевич. — Пока никто не должен знать о записках купца.

— Хорошо, — кивнула Евдокия, при этом с недоумением косясь на слушаюсь их разговор Никитку с Алексашкой. Она была уверена, что они забросают вопросами Иван Иваныча, о каких записках идет речь и обязательно проболтаются дома.

Понятия о секретности сейчас своеобразное: у сынов нет тайн от отца и тем более на исповеди. Но вряд ли царевич расслабился и ляпнул не подумав. Впрочем, речь шла именно о записках Афанасия, а о дополнениях и составляемой ею карте — ни слова.

— Засиделись мы у тебя, — решил наследник и попрощался.

Евдокия так и не поняла, почему Иван Иваныч завершил визит вопросом о записях странствий Никитина, хотя была уверена, что сделал он это специально.

Она проводила гостей и побежала дорабатывать сей трактат, раз к нему столько интереса. Ей осталось раскрасить карту, сшить листы в тетрадь и… найти переписчика. Нет, сначала переписчик, а потом сшить листы, но эти хлопоты уже для завтрашнего дня.

Все следующие дни Дуняша крутилась как белка в колесе. Она исправно посещала Думу, отмечала поднятые там вопросы, подкармливала бояр, приучая к своему присутствию.

В остальные дни сидела в царицыных палатах, выбирала самые интересные новости, редактировала их и подавала в печать. Новостные листки выходили теперь один-два раза в неделю, и конечно же, этого не случилось бы, если бы у боярышни не появилось множество помощников.

Дуне нравилось быть в курсе всего и участвовать в создании общественного мнения, но когда она стала посещать Думу, то поняла, что переоценила свои силы. Ей перестало хватать времени на остальные дела и всё сразу стало в тягость.