Книга Истинный на 21 день, страница 110 – Кира Эро

Только осознание. Страшное, разрушительное осознание.

— Знаю, — кивнула я спокойно, сжав окровавленную ладонь в кулак, чувствуя, как кровь просачивается между пальцами, горячая, липкая. — От начала и до конца. Ритуал описан в книге про истинные и искусственные связи. Древней, как сами драконы. Альм еле откопал. Пришлось даже телепортироваться в королевскую библиотеку... Все просто, да, Шел? Кровь в первый день встречи. Двадцать один день непрерывного контакта. Обмен эмоциями через метку. Сегодня, кажется, как раз двадцать первый день. А ты отлично справился со своей задачей, Шелтис. Виртуозно.

Слёзы текли по моим щекам — свободно, беспрепятственно, размывая мир в расплывчатые контуры. Он смотрел на меня так, будто я убивала его прямо сейчас, медленно, мучительно.

— Эш, я…

— Выбирай, Шелтис, — перебила я жёстко, не давая ему закончить. — Ты можешь уйти сейчас. К своим, в Альдеон, к матери, к храму. Завершить ритуал. Или оставайся.

Тишина обрушилась на нас, тяжёлая, как надгробная плита.

Шелтис смотрел на меня долго — так долго, что казалось, время остановилось. Словно пытался запомнить каждую черту моего лица, каждую ресницу, каждый оттенок серого в моих глазах. Взгляд скользил по изгибу губ, по линии скул, по родинке у виска. Запоминал. Прощался.

Через метку хлынула волна — такая мощная, что я задохнулась. Боль. Вина. Отчаяние. Ярость на себя, на мать, на богов, на весь этот проклятый мир. Эмоции обрушились на меня лавиной, захлестнули с головой. И я почувствовала, как он принимает решение.

Страшное решение.

Окончательное.

Мир качнулся. Воздух стал тяжёлым, вязким, будто я пыталась дышать под водой. Сердце провалилось куда-то вниз, в бездонную пропасть. Шелтис сделал шаг назад.

Медленно. Неуверенно. Каждое движение давалось ему через. Зелёные глаза горели в предрассветных сумерках — яркие, полные чего-то невыносимого, чего-то, от чего хотелось закричать, разорвать на себе доспехи, упасть на колени и взвыть от боли.

Ещё шаг. И ещё.

Он пятился, не отрывая взгляда, будто боялся, что я исчезну, если моргнёт. Или надеялся, что я его остановлю. Крикну. Брошусь следом.

Но я стояла как вкопанная, вцепившись пальцами в рукояти мечей. Не двигалась. Не кричала. Просто смотрела, как он уходит, и чувствовала, как что-то внутри рвётся на части — медленно, мучительно, с хрустом ломающихся костей.

Он достиг края леса. Остановился на секунду — одну-единственную секунду, — обернулся, посмотрел на меня в последний раз. В этом взгляде была мольба. Прощение. Прощание.

Потом он развернулся.

И шагнул в тень деревьев.

Исчез.

Ушёл.

Боль пронзила меня так резко, так внезапно, что колени подогнулись. Я рухнула на четвереньки, чувствуя, как холодная земля впивается в ладони, как трава царапает кожу сквозь прорези в перчатках. Дышать было невозможно. Лёгкие будто сдавило железным обручем, и каждый вдох отдавался острой болью где-то в районе рёбер.

Внутри образовалась чёрная дыра.

Всасывающая всё — воздух, свет, саму жизнь. Пустота, настолько огромная, что казалось, я провалюсь в неё и исчезну навсегда.

Слёзы капали на землю — горячие, солёные, размывали пыль, оставляли тёмные пятна на траве. Я зажала рот ладонью, пытаясь сдержать рыдание, но оно вырвалось наружу — низкое, надломленное, полное такой боли, что мне самой стало страшно.