Книга Истинный на 21 день, страница 113 – Кира Эро

Эш будет очень больно.

А потом Тэвиэр погрузится в свою боль, и он… сделает. Главное, не дать совершить больше трех порезов... Глубоких и длинных. Максимум - четыре.

«Моя принцесса будет жить».

Больше ничего не имело значения.

Я парила над Альдеоном и видела теперь сама -  мрачное, давящее величие главного города, распростёртого подо мной словно чёрная язва на теле земли.

Он не сиял. Не блистал.

Альдеон был тёмным — серым, почти чёрным, построенным из базальта и обсидиана, камня, впитавшего в себя столетия подземной жизни и не желавшего отпускать эту тьму даже под солнцем.

Улицы петляли лабиринтами, уходили вглубь квартала, скрывались под арками и сводами.

Сады существовали, но растения в них казались неправильными — листва слишком тёмная, почти чёрная, цветы крупные, мясистые, источающие приторный, удушающий запах, долетавший даже на такую высоту.

Храмы вздымались над городом чёрными иглами — острыми, беспощадными, украшенными витражами цвета запёкшейся крови.

Красота здесь была. Но красота хищника, готового разорвать горло. Красота тюрьмы, построенной для того, чтобы никто не ушёл. Красота кошмара, материализовавшегося в камне.

Под крыльями клубился ветер — холодный, пропитанный запахом дыма, магии и чего-то ещё, чего я не могла определить, но что царапало ноздри, заставляло глаза слезиться, вызывало тошноту где-то глубоко в животе.

Я чувствовала мощь драконьего тела — огромного, смертоносного, способного разнести этот город в пыль. Сердце билось где-то глубоко в груди — ровно, мощно, как удары боевого барабана перед битвой, отдаваясь в каждой чешуйке, в каждом когте.

Альдеон кипел внизу.

Защитные барьеры вспыхивали один за другим — не золотые, не серебряные, а тёмно-багровые, почти чёрные, с прожилками алого, словно сотканные из крови и тьмы.

Жрицы выбегали на площади — высокие, величественные фигуры в развевающихся одеяниях, воздевали руки к небу, выкрикивали заклинания, от которых воздух вокруг них искажался, дрожал, словно от невыносимого жара. Голоса сливались в какофонию звуков — высоких, режущих слух, заставляющих барабанные перепонки вибрировать болезненно.

Стражники спешили к стенам, но движения их были медленными, неуверенными — они не ожидали нападения. Не сегодня. Не сейчас. Не так быстро, не так яростно, не с таким количеством драконов, окруживших их город живым кольцом смерти.

Паника растекалась по улицам — я видела, как дроу выбегали из домов, хватали детей, бросались к убежищам.

Видела, как воины замирали на стенах, поднимая головы к небу, к армаде драконов, и понимание происходящего медленно проступало на их лицах вместе со страхом.

Я вдохнула — полной грудью, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, распирает их изнутри, как где-то глубоко в груди разгорается пламя, жадное, голодное, требующее выхода, рвущееся наружу с такой силой, что приходилось напрягать мышцы горла, чтобы удержать его хотя бы на секунду.

И выдохнула.

Огонь вырвался из горла потоком — яростным, обжигающим, таким горячим, что я почувствовала, как во рту пересохло мгновенно, как язык обожгло жаром. Пламя полилось вниз широкой лентой, врезалось в первый защитный барьер. Искры разлетелись во все стороны, осыпались на камни дождём расплавленного золота, прожигали базальт, оставляя оплавленные следы.