Книга Истинный на 21 день, страница 112 – Кира Эро

Шелтис остановился перед ней, опустился на одно колено, склонил голову. Жест покорности. Жест признания. Жест сына, вернувшегося домой.

— Мой сын, — произнесла Тэвиэр негромко, и в голосе её звучала нескрываемая радость. — Ты вернулся. Ты выполнил свой долг. Теперь, мой Шелтис, ты станешь достойным сыном Альдеона. Ты станешь как твой отец.

Отец.

Тот самый, кого Тэвиэр убила собственными руками. Шелтис поднял голову, улыбнулся — спокойно, почти легко, хотя внутри всё сжималось в тугой узел.

— Да, мать, — произнёс он тихо, и голос прозвучал ровно. — И раз так, у меня есть последнее желание. В честь победы над драконьей принцессой ты не откажешь мне в нём?

Тэвиэр чуть наклонила голову, изучая сына взглядом, в котором читалось любопытство. Секунда тишины растянулась в вечность, прежде чем она кивнула.

— Не откажу, — ответила она медленно. — Что ты хочешь?

Шелтис вдохнул глубоко, чувствуя, как лёгкие наполняются холодным воздухом храма. Выдохнул медленно. Каждое слово далось ему с трудом, каждый слог приходилось выдавливать из горла, преодолевая комок, застрявший там намертво.

— Я хочу, чтобы это была особая казнь. Тридцать порезов.

Тэвиэр замерла. Глаза её расширились едва заметно, дыхание сбилось на долю секунды, прежде чем она снова обрела контроль.

— Это мучительно, сын мой, — произнесла она тише, и в голосе впервые прозвучало нечто похожее на заботу. — Я хотела сделать всё быстрее. Один удар. Чистый, точный. Ты не будешь страдать долго.

— Я хочу, — повторил Шелтис твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — И ещё… я хочу, чтобы нанесла их ты. Своей рукой.

Тишина обрушилась на храм так резко, что казалось, даже пламя свечей замерло в ожидании.

Тэвиэр смотрела на сына долго — так долго, что Шелтис почувствовал, как напряжение нарастает, скручивается пружиной в груди, давит на рёбра изнутри. Он видел, как в красных глазах матери мелькают эмоции — удивление, непонимание, потом медленное, ужасающее осознание.

Выражение её лица изменилось — медленно, постепенно, словно маска спадала по кусочкам. Губы дрогнули, уголки рта опустились вниз, в глазах появилось нечто похожее на боль. Настоящую, живую боль, которую она пыталась скрыть всю жизнь за холодной маской королевы.

Шелтис смотрел на мать и впервые за многие годы понимал её.

По-настоящему понимал.

Тэвиэр медленно подошла.

Движения были плавными, величественными, но Шелтис заметил, как дрогнули руки, как напряглись плечи, как губы сжались в тонкую линию. Она спустилась по ступеням, остановилась перед сыном, положила ладонь ему на щёку — нежно, почти ласково, словно прикасалась к ребёнку.

Да, думал Шелтис, подойди ближе.

Расслабься.

Дай довершить.

— Да, Шелтис, — произнесла она тихо, отходя к алтарю.

Взяла с него ритуальный нож — длинный, изогнутый, с рукоятью из чёрного камня. Лезвие блеснуло в свете свечей, отразив пламя сотней золотых бликов. Повернулась обратно к сыну, сжимая оружие так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Ты достоин, — закончила она, и в голосе прозвучала гордость.

Гордость матери, которой предстояло убить собственного ребёнка. Снова. Так же, как она убила его отца. Потому что власть требовала жертв.

Шелтис смотрел на нож в её руке, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее, отдаваясь в висках пульсирующей болью. Сейчас она нанесет порез, потом второй.