Книга Истинный на 21 день, страница 78 – Кира Эро

Наклонилась снова, коснулась губами его шеи — там, где пульсировала вена, — провела языком по изгибу. Ох, что-то он ... вполне может сдерживаться? Ай-ай. А если так? Я повторила движение с частичной трансформацией, сделав язык горячим, раздвоенным, драконьим.

Шелтис выдохнул резко, прерывисто, и я почувствовала, как он дрожит.  Другое дело.

Поднялась выше, коснулась губами линии челюсти, провела поцелуями к уху. Мочка — я взяла её зубами осторожно, потянула слегка, и Шелтис застонал тише, но напряжение в теле усилилось. Я чувствовала это через метку — волна за волной предвкушения.

Коснулась языком кончика уха — самого чувствительного места у эльфов, — сначала едва-едва, дразня. Шелтис выгнулся, застонал громче — сладкий звук для мучительницы. Голова запрокинулась, открывая горло, и я видела, как мышцы шеи напряглись, как кадык дёрнулся.

— Эш… — выдохнул он, и голос прозвучал сломанным, почти умоляющим, каждая буква давалась с трудом.

Я провела языком по кончику уха снова — медленнее, настойчивее, чувствуя, как он дрожит всем телом. Отстранилась, любуясь им. Серая кожа на лице порозовела, кончики ушей стали почти алыми, дыхание сбилось окончательно — грудь вздымалась и опускалась быстро, прерывисто.

Я прошлась губами по позвоночнику — вдоль верёвки,  от первого позвонка до последнего. Целовала каждый, чувствуя, как он дрожит под моими губами, как кожа его горячая, почти обжигающая. Провела языком по впадине между лопатками, и Шелтис застонал так громко, что звук отозвался в комнате эхом.

— Я хочу ещё, — выдохнул он отчаянно.

— О, дроу пристрастился к драконьим пыткам, — усмехнулась я. — Какое варварство. И как же это прекрасно. Чего именно ты хочешь, мой прекрасный беспомощный принц?

— Поцелуй мне спину, Эш, — попросил он, и голос дрогнул, слова вырвались почти против его воли, с придыханием. — Пожалуйста, ещё.

Я целовала его спину — медленно, методично, спускаясь всё ниже по позвоночнику.

— Ты не можешь двигаться, но можешь направлять, — прошептала я, поднимая голову, глядя на него сквозь опустившиеся волосы. — Управляй мной. Говори, что ещё ты хочешь.

Шелтис молчал секунду, две — я видела, как челюсть его сжимается, как он борется с собой. Потом выдохнул:

— Ухо… не мочку, кончик.

Голос дрогнул на последнем слове, и я увидела, как серая кожа на его лице начинает краснеть.

Интересно, он вообще когда-нибудь говорил с кем-то о своих желаниях? Просил? Направлял? Или всегда молчал, принимая то, что ему давали?

Я наклонилась, коснулась языком кончика уха — нежно, почти невесомо, дразня. Шелтис застонал так громко, что звук отозвался в моей груди, вибрировал где-то внутри.

— А как насчёт внутренней стороны бедра? — спросила я, проводя пальцами по его коже — от колена вверх, медленно, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими руками, как кожа вздрагивает от каждого касания.

— Дддда… пожалуйста, — выдохнул он, и голос прозвучал так отчаянно, с таким придыханием, что внутри у меня всё сжалось сладко и горячо.

Я целовала внутреннюю сторону бедра — медленно, поднимаясь всё выше, чувствуя, как он дрожит всем телом, как мышцы напрягаются под моими губами. Кожа здесь была тоньше, чувствительнее, и каждое прикосновение заставляло его вздрагивать. Я провела языком по этой чувствительной коже, прикусила слегка, и Шелтис издал звук — что-то среднее между стоном и всхлипом, отчаянное и прекрасное.