Книга Истинный на 21 день, страница 77 – Кира Эро

Потом грудь — широкая, с тёмными сосками, которые уже напряглись от прикосновения прохладного воздуха. Плечи — мощные, покатые, переходящие в сильные руки.

Я не могла оторвать взгляд.

Рот пересох, и я облизнула губы, чувствуя, как внутри разгорается жар.

Рубашка упала на пол с тихим шорохом, и Шелтис замер.

Он стоял передо мной обнажённым по пояс, и я чувствовала, как внутри всё загорается — медленно, разливаясь волнами по телу, поднимаясь от живота к груди, окрашивая щёки румянцем. Серая кожа отливала в свете почти металлическим блеском, и я хотела прикоснуться, провести пальцами по каждой линии, каждому изгибу, почувствовать, как под моими руками бьётся его сердце.

Танец продолжился.

Боги, как же мне нравится смотреть, как он раздевается!

Шелтис совсем скоро оказался обнажен и беззащитен.

Я указала ему место на полу — и он опустился на колени без единого возражения.

Движения его были плавными, контролируемыми, но я видела напряжение в плечах. Взгляд его был прикован ко мне — внимательный, ожидающий, и в зелёных глазах плясали отблески светильников.

Не удержалась, прежде всего поцеловала.

А как удержаться?

Я потянулась к мотку верёвки — шёлковой, мягкой, но прочной. Ткань скользила между пальцами, тёплая и приятная на ощупь.

— Теперь посмотрим, насколько ты мне доверяешь, — произнесла я тихо. — Хочешь остаться спать со мной в одной постели… если это можно назвать постелью, конечно, а не облаком… ммм, делай, что я скажу. Протягивай руки.

Шелтис протянул руки медленно. Не перечил. Предвкушаешь, матриархальный мой? О, сейчас я тебе покажу, что такое драконий матриархат.

Я обвила верёвку вокруг его запястий. Как учили. Несколько витков, чтобы не натерло, не заболело, не перетянуло. Петля, затем веревка, пропущенная между запястьями. Не вырваться, но и мягко.

Ещё одна верёвка опоясала его торс — я обвивала её медленно, методично, чувствуя, как под пальцами проходят рёбра, как кожа вздрагивает от каждого касания

Я зашла ему за спину, подняла руки, завела за голову, провела длинный конец веревки по спине, и привязала к поясу.

Он не мог двинуть ими — совсем. Я проверила узлы дважды, трижды, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение.

Спустилась к бёдрам, и я связала его лодыжки так, что он не мог свести ноги. Искусство. Каждый узел был продуман, каждый виток верёвки ложился точно, обтягивая серую кожу, подчёркивая каждую линию мышц, каждый изгиб тела.

Закончив, я отстранилась, любуясь результатом, и внутри что-то горячее разлилось по венам.

Шелтис сидел передо мной связанный, беспомощный, но это была наша игра. Он растворился.

Доверие. Чистое. Абсолютное. Он смотрел на меня так, словно я была центром вселенной. Я наклонилась медленно, предвкушая момент, и поцеловала его.

Сладко. Медленно. Губы его были тёплыми, почти горячими, мягкими, и я чувствовала, как он тянется ко мне, пытается углубить поцелуй, но верёвки не дают двигаться. Он застонал тихо — разочарованно, — и я улыбнулась против его губ.

Провела языком по нижней губе, прикусила её осторожно, и услышала более громкий стон — глубокий, вибрирующий, отдающийся в моей груди эхом.

Спустилась к плечам, ключицам — провела ногтями легко, оставляя едва заметные белые полосы, которые тут же исчезали. Серая кожа была гладкой, прохладной, и под пальцами я чувствовала, как мышцы напрягаются, как всё тело его откликается на каждое моё движение.