Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 39 – Майкл Скофилд

— Я не знал, как идти против дома, — сказал он.

— Я тоже. Но через боковые ворота вывели меня.

Он зажмурился.

Я отвернулась к камину.

В комнате было слишком тепло. Воздух пах мазью, мокрым полотном и его кожей. Я ненавидела, что узнаю этот запах даже сейчас, сквозь болезнь.

— Вы сказали, в горле перед приступом бывает горечь, — напомнила я, возвращаясь к делу, потому что иначе мы оба увязли бы в прошлом. — Когда началось впервые?

— После охоты на северном плато. Год назад. Я ранил крыло в смене. Сорн дал настой для быстрого восстановления. После него появилась горечь.

— До этого приступов не было?

— Боль в костях. Слабость. Но без черной крови.

— Кто был на охоте?

Он задумался.

— Дориан. Трое стражей. Сорн. Селена Арквейн с отцом.

Я подняла голову.

— Селена была там год назад?

— Да. Ее дом вел переговоры о союзе.

Будущая невеста с золотым огнем.

Очень вовремя оказалась рядом.

— А после охоты начались разговоры о новом браке?

Каэл молчал.

Ответ был ясен.

— Лиара...

— Нет. Я спрашиваю как целительница. Династические переговоры влияли на выбор лечения? На давление совета? На желание поскорее сделать вас стабильным для нового союза?

Он провел рукой по лицу.

— Да.

Вот она.

Еще одна нить.

Селена Арквейн. Дом золотого огня. Новый союз. Болезнь, которую заглушали вместо лечения. Бывшая жена с связанным даром, которую не звали, пока все не стало слишком плохо.

— Мне нужен список всех переговоров с Домом Арквейн за последний год, — сказала я.

— Варрен подготовит.

— И Дориан.

Каэл открыл глаза.

— Что Дориан?

— Я хочу поговорить с ним.

— Он не виноват.

— Вы говорите это как брат или как человек, который уже однажды ошибся в доверии?

Каэл замолчал.

Потом сказал:

— Как брат.

— Тогда я поговорю с ним осторожно.

У него впервые за ночь на лице появилось что-то почти живое.

— Осторожность у тебя изменилась.

— Как и многое.

Я подошла к двери.

— Спите. Через два часа Нерис даст вам воду с горечавкой. Без капель Сорна. Если начнется жар — зовите меня.

— Лиара.

Я остановилась.

— Что?

— Твоя комната... тебе дали нормальные покои?

Смешной, поздний, почти бытовой вопрос.

Но в нем почему-то было больше раскаяния, чем в его «прости».

— Южное крыло. Комнаты посла Аркелона.

Он нахмурился.

— Там зимой холодно.

— После лечебного дома у мертвого леса я как-нибудь переживу комнаты посла.

— Я велю...

— Нет.

Он сразу замолчал.

Я повернулась к нему.

— Не велите. Не устраивайте. Не исправляйте мою жизнь без спроса. Если хотите что-то предложить — спросите.

Каэл смотрел на меня очень внимательно.

— Тебе нужны другие покои?

Я подумала.

В Южном крыле было холодно, пыльно и далеко от семейного крыла. Прекрасно.

— Нет.

— Хорошо.

Я вышла.

В коридоре было пусто. Только у стены горела лампа, и за высоким окном лежала черная ночь. Я прислонилась спиной к холодному камню и на несколько секунд закрыла глаза.

Усталость накатила сразу.

Руки дрожали. Голова гудела от недосыпа. Запястье ныло.

А где-то под всем этим жила другая боль: старая, упрямая, неприятно теплая. Каэл спросил, холодно ли мне в покоях. Услышал «нет». Не настоял.

Маленькая вещь.

Недостаточная.

Запоздалая.

Но настоящая.

Я открыла глаза.

И увидела в конце коридора человека.

Мужчина стоял в тени арки, прислонившись плечом к стене. Свет лампы не доставал до лица полностью, но я узнала расслабленную позу, темные волосы, насмешливый наклон головы.