Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 40 – Майкл Скофилд

Дориан Рейвард.

Младший брат Каэла.

Тот самый, кто на нашей свадьбе тайком принес мне тарелку с пирожками, потому что «в этом доме невест кормят взглядами, а не едой».

Он поднял руку в ленивом приветствии.

— Лиара Вейл, — сказал он тихо. — Значит, слухи не соврали. Ты правда вернулась и уже успела напугать половину замка.

Я выпрямилась.

— Только половину? Я теряю форму.

Дориан улыбнулся.

Но глаза у него были серьезными.

— Каэл умирает?

Я посмотрела на закрытую дверь за спиной.

— Да.

Улыбка исчезла.

— А ты можешь его спасти?

Я вспомнила черную соль, белый огонь, печать на запястье и рваную нить в крови бывшего мужа.

— Не знаю.

Дориан подошел ближе. В отличие от Каэла, он всегда двигался легко, почти небрежно, будто замок принадлежал ему только от скуки. Но сейчас в этой легкости была усталость.

— Тогда, — сказал он, — тебе стоит узнать, кто в этом доме радовался, когда тебя выгнали.

Я внимательно посмотрела на него.

— И вы знаете?

— Я знаю, кто на следующий день после твоего развода приказал сжечь часть обрядовых записей.

Воздух в коридоре стал холоднее.

Не от магии.

От смысла.

— Кто? — спросила я.

Дориан посмотрел мимо меня, на дверь комнаты Каэла.

Потом ответил:

— Наша мать.

Я не сразу ответила Дориану.

В коридоре было тихо, но за этой тишиной жил замок: где-то далеко закрывали ставни, внизу стража меняла пост, за стенами гулял ночной ветер. За дверью комнаты Каэла дышал больной дракон. А передо мной стоял его младший брат и говорил о леди Морвен так, будто произносил не подозрение, а давно известный семейный факт.

— Ваша мать приказала сжечь обрядовые записи, — повторила я.

Дориан криво улыбнулся.

— Если бы я знал, что ты любишь, когда страшные вещи повторяют вслух, сказал бы еще раз красивее.

— Я люблю, когда страшные вещи подтверждают доказательствами.

— Вот это уже хуже. Я рассчитывал на драму, а ты сразу про доказательства.

— Я целительница. Без доказательств люди умирают чаще.

Он кивнул. На этот раз без насмешки.

За три года Дориан почти не изменился внешне. Все тот же высокий, темноволосый, с легкой небрежностью в одежде, которая у других выглядела бы неряшливостью, а у него почему-то считалась очарованием. Только глаза стали старше. Раньше в них было больше смеха, теперь смех словно лежал на поверхности, а под ним копилась усталость.

— Записи сжигали в малом дворе, — сказал он. — На следующий день после твоего отъезда. Рано утром. Я возвращался из южного крыла после ночи с вином и дурными решениями.

— Приятное начало свидетельства.

— Не самое гордое, зато честное. Я увидел двух слуг с ящиком документов. С ними был человек Морвен — старый управляющий Рисс, он умер прошлой зимой. Они несли бумаги к печи для мусора. Мне стало любопытно.

— Вам часто становилось любопытно к чужим пожарам?

— В нашем доме иначе скучно не выжить.

Я не улыбнулась.

Дориан вздохнул.

— Я подошел ближе. Рисс сказал, что это испорченные копии обрядовых расчетов. Мать велела уничтожить. Я видел на верхнем листе дату вашей свадьбы.

Внутри у меня все стало жестким и холодным.

— Вы взяли что-нибудь?

Он отвел взгляд.

Вот теперь я поняла: взял.

— Дориан.

— Один лист. Не потому, что был благородным. Не смотри так. Мне просто не понравилось, как Рисс дернулся, когда я спросил, зачем жечь копии, если они испорченные. Испорченные бумаги обычно хранят, чтобы потом винить писарей. А тут — сразу огонь.