Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 44 – Майкл Скофилд

В комнате горела одна лампа. Нерис вечером сменила тяжелые покрывала на легкие. Окно оставалось приоткрытым, и воздух был терпимо свежим.

Каэл не спал.

Я поняла это сразу, хотя глаза у него были закрыты.

— Вы должны отдыхать, — сказала я.

— Ты ходишь по моему замку ночью с Варреном и Нерис, а я должен отдыхать?

— Да. Именно так обычно работает лечение.

Он открыл глаза.

В них уже не было горячечного тумана, но усталость оставалась тяжелой.

— Что случилось?

Я подошла к ложу, взяла его за запястье.

Пульс быстрее, чем должен быть. Жар поднимался, но не критично. В крови появилась новая нота — резкая, дрожащая, будто кто-то провел ножом по стеклу.

— Ваша кровь отреагировала, — сказала я.

— На что?

— На найденную запись брачного обряда.

Он напрягся.

— Какую запись?

— Ту, которую ваша мать приказала сжечь.

Молчание стало таким плотным, что даже лампа будто горела тише.

Каэл медленно повернул голову ко мне.

— Доказательства?

— Один лист. Схема обряда. Почерк, предположительно, Эймара. Знак печати рядом с моим именем. Дориан видел, как документы сжигали на следующий день после моего отъезда. Один лист он сохранил.

Я говорила сухо, по делу. Не потому, что мне было все равно. А потому, что если добавить туда всю боль, слова станут бесполезными.

Каэл лежал неподвижно.

Только пальцы правой руки сжались на простыне.

— Дориан хранил лист три года?

— Да.

— И молчал.

— В этом доме это семейное ремесло.

Он закрыл глаза.

Удар попал, но я не пожалела. Некоторые фразы должны болеть, чтобы человек понял их смысл.

— Покажи мне знак, — сказал он.

— Нет.

— Лиара...

— Нет, Каэл.

Впервые за все время в замке я назвала его по имени.

Он услышал.

И замолчал.

Я сама не сразу поняла, почему сказала именно так. Наверное, потому что сейчас передо мной был не лорд, не пациент, не бывший муж у черной чаши. А человек, который лежал на краю правды и, похоже, уже не мог спрятаться за титул.

— Вы увидите знак, когда я решу, что это нужно для лечения, — сказала я. — Не раньше.

— Хорошо.

Сразу.

Без спора.

Это раздражало почти сильнее, чем прежние приказы.

— Не будьте таким покладистым, — сказала я, проверяя жар у его виска.

Каэл посмотрел на меня с тусклой, усталой насмешкой.

— Тебе не нравится?

— Мне не нравится, когда люди меняются удобным образом после того, как другого выбора уже не осталось.

Он принял и это.

— Я не знаю, как правильно.

Я остановилась.

Простая фраза.

Неловкая. Без глянца. Без гордости.

И оттого неожиданно сильная.

— Тогда начните с того, чтобы не мешать, — сказала я мягче, чем хотела.

— Постараюсь.

Я положила ладонь ему на грудь.

На этот раз он не дрогнул.

Боль в крови откликнулась сразу. Черный жар поднялся навстречу моей руке, но не волной, как при приступе, а тонкими нитями. Они тянулись к печати на моем запястье. Я чувствовала их слишком ясно.

Вот связь.

Рваная. Искусственная. Не брачная в чистом виде. Кто-то взял то, что должно было стать равновесием, и перекрутил так, что мой дар оказался связан не с человеком, а с разломом в его крови.

Я прикрыла глаза.

— В ночь обряда после вина что вы помните?

— Твои руки.

Я открыла глаза.

Он не отвел взгляда.

— Не то, что сейчас нужно, — сказала я.

— Я помню это лучше всего.

Нерис у стола старательно стала перебирать флаконы. Варрен внезапно заинтересовался окном.