Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 79 – Майкл Скофилд

Каэл издал звук, от которого у меня сердце ударило в ребра.

— Не смей.

Я посмотрела на него.

— Тогда держись.

Он замер.

Вот так.

Не магия.

Не приказ.

Выбор.

Я капнула кровь на свою печать.

Боль была такой, что комната на миг побелела. Не потемнела — именно побелела, будто кто-то выжег зрение изнутри. Я удержалась на ногах только потому, что схватилась за край стола.

Печать под кровью раскрылась.

Не шире. Глубже.

Я почувствовала связь с Каэлом так ясно, будто между нами натянули мокрую нить: его жар, его рваное дыхание, черную тяжесть у сердца, чужой крючок, который дергал проклятие через пластину в руках Эймара.

Крючок.

Вот что это было.

Не цепь. Не мост.

Крючок, вцепленный в живую кровь.

Я потянулась даром не к пламени. К месту, где крючок входил.

Каэл закричал.

Я тоже, кажется.

Не уверена.

Эймар резко произнес слова на языке Арквейнов. Пластина в его руке вспыхнула золотым. Давление усилилось. Печать на моей руке пошла вверх, к плечу, быстрее, чем раньше.

Слишком быстро.

Я не успею.

Тогда я сделала то, чего нельзя было делать.

Взяла боль Каэла на себя не через печать, а вокруг нее.

Не дала ей пройти по чужому пути. Обошла. Как обходят завал в шахте, если прямой ход смертелен.

Дар рванулся из меня так резко, что дыхание пропало.

Черное пламя в глазах Каэла дрогнуло.

Синее.

На миг я увидела синее.

— Каэл, — сказала я, не узнавая свой голос. — Руку.

Он не понял.

— Ко мне руку.

Эймар крикнул что-то. Дориан бросился на него, но пластина ударила вспышкой, и Дориана швырнуло к стене. Варрен кинулся следом.

Каэл протянул руку.

Не сразу.

С трудом.

Но протянул.

Я коснулась его пальцев окровавленной ладонью.

И сказала не древнее слово, не заклинание из камня, не красивую чушь, которой пугали детей.

Я сказала то, что говорила сотням больных, когда им казалось, что боль сильнее их самих:

— Дыши.

Он вдохнул.

Пламя ударило в меня.

Я не удержала бы, если бы он не боролся.

Но он боролся.

Сам.

Не как лорд. Не как дракон. Как человек, которому приказали дышать, и он выбрал послушаться не из слабости, а потому что хотел жить.

Раз.

Вдох.

Черный жар пошел по моей руке до плеча.

Два.

Выдох.

Печать треснула.

Я почувствовала это кожей. Не исчезла. Именно треснула, как старая корка на ране.

Три.

Каэл сжал мою руку.

Не удерживая.

Держась.

Разница была огромной.

Я потянула крючок из его крови.

Он выходил медленно. Сопротивлялся. Пластина у Эймара визжала тонким звуком, как раскаленное железо в воде. Эймар уже не улыбался. Варрен повалил его на пол, Дориан с разбитой губой держал его запястье, но костяная пластина все еще светилась.

— Разбейте ее! — крикнула я.

Дориан ударил рукоятью клинка.

Раз.

Пластина дала трещину.

Каэл выгнулся, но не отпустил мою руку.

Два.

Свет дернулся.

Эймар закричал:

— Вы убьете его!

— Ты уже пытался, — прохрипел Дориан.

Третий удар.

Пластина раскололась.

Крючок в крови Каэла вырвался.

Я отлетела назад и ударилась плечом о край стола.

Каэл рухнул на пол.

Комната на миг стала совершенно тихой.

Потом Нерис закашлялась у стены.

Живая.

Дориан, сидя на Эймаре, выдохнул:

— Если кто-то спросит, я все контролировал.

Я не смогла ответить.

Потому что пыталась встать и не могла понять, где заканчивается моя рука.

Печать отступила.

Не исчезла.

Но черные ветви, дошедшие до плеча, побледнели и оборвались неровными точками. У запястья знак остался, но стал разорванным. Треснутым.