Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 77 – Майкл Скофилд

На полу у стены лежала Нерис. Ее рука была вытянута к опрокинутой чаше, пальцы сжаты, будто она до последнего пыталась дотянуться до лекарства. По виску текла тонкая струйка крови.

Эймар стоял у стола.

В ладони у него горела костяная пластина.

Не огнем. Знак на ней светился изнутри черным, с редкой золотой кромкой по краям. Вторая половина печати. Не та матрица, которую мы успели отбить у лекаря Арквейна внизу. Другая. Значит, их было больше одной. Или Эймар держал главный ключ, а все остальное было только приманкой.

— Назад, — сказал Дориан за моей спиной.

Я не двинулась.

Эймар улыбнулся.

— Послушайте лорда Дориана. Наконец-то он сказал что-то разумное.

Каэл стоял на коленях. Одна рука упиралась в каменный пол, другая сжимала грудь. Под кожей у него двигались черные линии, толстые, неровные, как корни, которые росли не в земле, а в живом теле. Рубашка на груди тлела по краям. Воздух вокруг него дрожал от жара.

Но он не смотрел на Эймара.

Он смотрел на меня.

И где-то глубоко под черным пламенем в его глазах еще оставался человек, который пытался удержаться.

— Лиара, — выговорил он.

Одно мое имя.

Сломанное.

С кровью в голосе.

Я сделала шаг вперед.

Дориан схватил меня за локоть.

— Ты не подойдешь к нему.

— Убери руку.

— Он тебя сожжет.

— Убери руку, Дориан.

Он отпустил не сразу. Но отпустил.

Эймар покачал головой с почти искренним сожалением.

— Вот за это я всегда считал ваш дар опасным. Не за силу. За упрямую привязанность к тем, кого давно следовало оставить умирать.

— Интересно слышать от человека, который год кормил болезнь.

— Я удерживал проклятие в нужных границах.

— В нужных кому?

Он поднял костяную пластину чуть выше.

Каэл хрипло втянул воздух. Черные линии у него на шее дернулись.

— Не ему, очевидно, — сказала я.

— Дому, госпожа Вейл. Роду. Будущему. Вы, как и большинство мягких людей, видите только тело перед собой. Кровь, боль, дыхание. Но драконьи линии не держатся на жалости к одному человеку.

— Зато прекрасно гниют от людей, которые считают себя умнее чужой боли.

Эймар посмотрел на меня уже без улыбки.

— Вы не понимаете, что такое Черное Пламя.

— Тогда объясните. У вас, кажется, всегда заготовлена лекция, пока кто-то умирает.

Каэл дернулся, и из его горла вырвался низкий глухой звук.

Не стон.

Рык.

Камень под его ладонью треснул.

Варрен, стоявший у двери, побледнел. Дориан медленно обошел комнату сбоку, пытаясь приблизиться к Нерис, но Эймар сразу повернул пластину. Знак вспыхнул.

— Еще шаг, лорд Дориан, и ваш брат сменится прямо здесь. В таком состоянии он разорвет первого, кто окажется ближе.

Дориан замер.

— Ты уверен, что хочешь угрожать мне моим братом?

— Я констатирую.

— Всегда ненавидел людей, которые называют подлость констатацией.

Я не слушала их до конца.

Моя рука болела.

Нет — не болела.

Печать тянулась к пластине Эймара. Линия под бинтом стала ледяной, потом горячей, потом снова холодной. Она не просто отзывалась. Ее вызывали. Как собаку на цепи.

Я медленно сняла бинт.

Дориан выругался.

Печать дошла до локтя и теперь расходилась выше тонкими темными ветвями. У самого запястья знак стал почти объемным, будто его вырезали под кожей ножом и залили чернилами.

Эймар посмотрел на мою руку с жадным интересом ученого, который наконец увидел опыт в полном действии.