Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 76 – Майкл Скофилд

Я сорвала с пояса склянку с соляным раствором и плеснула вниз.

Не в матрицу.

В воздух под ней.

Соль вспыхнула белым паром. На миг влажный след схватил падающий предмет, замедлил его, и Дориан, оказавшийся рядом, метнул нож.

Клинок ударил в стенку шахты, отскочил, но задел матрицу.

Обломок вылетел на каменный край колодца и покатился к трещине.

Варрен успел наступить сапогом рядом, остановив.

Лекарь бросился к боковому проходу.

Дориан ударил его плечом в стену.

Не красиво.

Очень эффективно.

Мужчина хрипнул, попытался вырваться, но Дориан выкрутил ему руку.

— Я весь вечер ждал, когда можно будет сделать что-то простое, — сказал он. — Спасибо.

Я подняла матрицу щипцами.

Печать на моем запястье вспыхнула так ярко, что я едва удержалась на ногах.

Вторая половина.

На кости был выжжен знак, обратный моему.

Круг, разорванный сверху.

Три штриха вниз.

Тиллен подошел, задыхаясь.

— Принимающая печать.

— На ком? — спросил Варрен.

Лекарь Арквейна молчал.

Дориан сильнее вывернул ему руку.

— Я обычно за вежливые беседы, но сегодня день новых привычек.

Лекарь зашипел.

— Вы не понимаете. Это спасение линии.

Я подошла ближе.

— Чьей?

Он посмотрел на меня.

Белые ресницы делали его глаза почти бесцветными.

— Черное Пламя должно вернуться к тому, кто умеет им управлять.

— Арквейнам?

Он улыбнулся.

Кровь текла у него из разбитой губы.

— Золотой огонь очищает черный.

Я ударила его.

Не сильно. Ладонью.

В комнате все замерли.

Даже Дориан.

Лекарь медленно повернул лицо обратно. На щеке проступил след моих пальцев.

— Это за ребенка в трактире, — сказала я. — За Каэла я бы ударила сильнее, но сейчас у меня рука болит.

Дориан тихо сказал:

— Напомни мне никогда тебя по-настоящему не злить.

Я смотрела на лекаря.

— Кто держит принимающую печать?

Он молчал.

Я подняла костяную матрицу.

— Она была у вас. Вы пытались уничтожить. Значит, где-то есть человек или предмет, на который перенаправляли силу. Кто?

Он улыбнулся снова.

— Слишком поздно.

Печать на моем запястье вдруг стала ледяной.

Я резко повернулась к Варрену.

— Каэл.

Мы побежали обратно.

Не думая о возрасте Тиллена, о пленном лекаре, о Дориане, который тащил его за собой почти волоком. Я бежала вверх по лестнице и чувствовала, как холодная линия под кожей тянется к плечу.

Не приступ.

Хуже.

Кто-то начал активировать вторую печать.

А Каэл лежал в комнате почти без защиты, с Нерис и старой горечавкой против магии, которую готовили годами.

Когда мы ворвались в коридор семейного крыла, из-под двери его комнаты шел черный дым.

Не густой.

Тонкий, как дыхание свечи.

Но я уже знала этот запах.

Паленая кора.

Я распахнула дверь.

Нерис лежала у стены без сознания.

Каэл стоял посреди комнаты на коленях, с одной рукой на груди.

Перед ним, у стола, стоял Эймар Сорн.

В его ладони горела маленькая костяная пластина с тем же знаком, что на матрице.

Он поднял глаза на меня.

И впервые улыбнулся без всякой мягкости.

— Я же говорил, госпожа Вейл, — сказал он. — Проклятия не исчезают от хороших фраз.

Каэл поднял голову.

В его глазах не было синего.

Только черное пламя.

Черное пламя в глазах Каэла не было похоже на огонь.

Огонь живет. Дышит. Ест воздух, тянется вверх, дрожит, ищет, что сжечь. В его глазах было другое — густая темная глубина, в которой свет не горел, а тонул.