Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 88 – Майкл Скофилд

Он не мог ответить в облике.

Но взгляд был слишком человеческий.

Слишком ясный.

— Вы у моего дома, — сказала я. — Да, именно того самого. Нет, вас сюда не приглашали как гостя. Да, вы сломали часть забора хвостом. Нет, я не буду обсуждать это сейчас.

Глаз медленно прикрылся.

Если драконы могли выглядеть виноватыми, Каэл выглядел.

Я вздохнула.

— Слушайте внимательно. Смена вам запрещена до утра. Если попытаетесь стать человеком раньше, откроется крыло и внутренний канал. Я не шучу.

Он смотрел.

— Хорошо.

Я не знала, понял ли он слово. Наверное, понял по тону.

Потом его взгляд переместился за мою спину, на дом.

В окне кухни горел свет. Там, за стеклом, виднелись полки с банками, связки трав у потолка, тень Грейна, который, как я подозревала, не спал и делал вид, что караулит печь. Мой дом выглядел маленьким рядом с драконом. Почти смешным.

Но это было мое место.

Моя работа.

Моя жизнь, которую я построила на обломках той, что оставила в замке.

Каэл смотрел долго.

Потом медленно, осторожно опустил голову ниже, на землю передо мной.

Не жест подчинения.

Не театральное раскаяние.

Просто усталый дракон, который впервые оказался у двери женщины, не принадлежавшей ему.

Я положила ладонь на теплую чешую между глаз.

Не для нежности.

Для контроля жара.

Почти.

— Здесь люди стучат, прежде чем войти, — сказала я тихо. — Даже драконы.

Он закрыл глаз.

На этот раз я не знала, было ли это обещанием.

Утром начались разговоры.

Не с Каэлом. Он спал почти до полудня, и я этому радовалась как редкому подарку. Смена случилась ближе к одиннадцати, под моим надзором, с Нерис, Дорианом и пятью крепкими мужчинами на случай, если человеческое тело откажется удерживать боль. Каэл едва не потерял сознание, но остался человеком. Крыло ушло, оставив на спине и плече глубокую ожоговую трещину, которую пришлось обрабатывать заново.

Мы перенесли его в самую большую комнату лечебного дома.

Ту самую, где обычно лежали двое больных. Теперь там лежал один лорд, занимал слишком много пространства даже без драконьего тела и пытался не показывать, что простая деревянная кровать кажется ему слишком узкой.

Грейн поставил возле двери табурет и заявил:

— Если начнет командовать, зовите меня. У меня опыт с упрямыми козлами.

Каэл, бледный как полотно, посмотрел на него.

— Я постараюсь не командовать.

Грейн прищурился.

— Слова дешевые.

— Согласен.

Грейн замолчал.

Потом повернулся ко мне.

— Не нравится он мне.

— Почему?

— Быстро учится.

И ушел.

Я не стала смеяться.

Потому что Каэл смотрел на комнату.

Не на меня.

На стены.

На полки с травами. На старый стол у окна, где еще остались следы крови Тарна. На занавеску, которую Мира вышила кривыми зелеными листочками. На трещину в потолке, под которой снова стоял таз. На пол у печи, где спал потрепанный рыжий кот, явившийся неизвестно откуда и решивший, что лечебный дом нуждается в его надзоре.

— Это твой дом, — сказал Каэл.

Голос после смены был хриплым.

— Да.

— Я представлял иначе.

— Дворец из золота на компенсацию, которую вы хотели предложить?

Он посмотрел на меня.

— Нет. Тише. Пустее.

— Почему?

Он медленно повернул голову к окну.

За стеклом Мира спорила с одним из стражей, доказывая, что она не боится драконов и вообще принесла пирожки не ему, а «болящему чудовищу». Страж выглядел проигравшим.