Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 97 – Майкл Скофилд

Грейн перестал резать корень.

Я встала.

— Оставайся.

— Даже не думай открывать одна.

— Грейн.

— Я старый, не глухой.

Он взял со стола нож. Нож был маленький, для корней, но в руке Грейна выглядел как аргумент.

Я открыла дверь.

На крыльце стояли трое.

Первого я знала: Варрен. Лицо серое от недосыпа, плащ в дорожной грязи, на виске свежая царапина. Второй был страж из замка, один из людей Каэла. Третий — мальчишка-писарь, которого я видела при подписании договора. Он держал кожаную папку так, будто она могла взорваться.

— Госпожа Вейл, — сказал Варрен.

Голос у него был сорван.

Я сразу поняла: случилось плохое.

Не медицинское. Хуже.

— Говорите.

Он посмотрел за мое плечо.

— Лорд Каэл?

— Жив. Спит. Говорите.

Варрен снял перчатки. Медленно. Это была плохая привычка людей, которым нужно выиграть секунду перед тяжелыми словами.

— Ночью лорд Арквейн покинул гостевое крыло.

— Ворота были закрыты.

— Он не уходил через ворота. Через старый подземный ход к западной дороге. Его люди знали о нем.

Грейн за моей спиной тихо выругался.

Я сжала пальцы на краю двери.

— Селена?

— Исчезла вместе с ним.

— Лекари?

— Один под стражей. Второй исчез. Третий найден мертвым у южной лестницы.

Я закрыла глаза на секунду.

Не от жалости.

От усталости.

Мертвые люди усложняют правду. Живой враг может говорить, врать, ошибаться. Мертвый становится удобной вывеской для чужих обвинений.

— Эймар?

Варрен посмотрел мне прямо в глаза.

— Сбежал.

Грейн сказал за моей спиной:

— У вас в замке вообще кого-нибудь умеют держать, кроме бывших жен?

Варрен опустил голову.

Не возразил.

— Как? — спросила я.

— Его освободили люди леди Морвен.

— Морвен?

— Она утверждает, что приказ не отдавала. Но караул сменили по ее печати. Южная камера пуста. Двое стражей ранены, один без сознания. Эймар ушел через тот же ход, что и Арквейны, или через соседний. Мы нашли только следы крови и обрывок серой мантии.

Я услышала шорох за спиной.

Не Грейн.

Каэл стоял в дверях главной комнаты.

Босой. В одной темной рубашке, распахнутой у горла. На плече свежая повязка. Лицо бледное, но глаза ясные. Нерис стояла рядом с таким выражением, будто десять раз велела ему лечь и теперь мысленно выбирала, чем огреть пациента за непослушание.

— Продолжай, — сказал Каэл.

Варрен побледнел еще сильнее.

— Милорд, вам нельзя...

— Потом.

Я повернулась к Каэлу.

— Нет. Не потом. Сейчас. Вы возвращаетесь в комнату.

— Я должен услышать.

— Услышите сидя.

Он посмотрел на меня.

Я показала на лавку у стены.

Да, перед Варреном, стражем, писарем и Грейном.

И да, он сел.

Грейн тихо сказал:

— Чудеса все-таки бывают.

Я бросила на него взгляд.

— Молчу, — сказал он, совершенно не собираясь.

Варрен вошел в кухню. Писарь положил папку на стол и отступил к двери.

— Есть еще, — сказал Варрен.

— Конечно есть, — пробормотал Грейн. — Беда одна не ходит, ей скучно.

Варрен открыл папку и достал лист.

— Утром в замке появились копии заявления. Их бросили у ворот, в казармах, в нижнем дворе и у рыночной дороги.

Я взяла лист.

Почерк был не Эймара. Скорее писарский, но составлено умно.

«Лиара Вейл, бывшая жена лорда Каэла Рейварда, используя доступ к больному наследнику, провела незаконное вмешательство в родовую печать, спровоцировала насильственную смену облика, похитила лорда из замка и удерживает его в пограничном доме с целью давления на Дом Черного Пламени. Придворный маг Эймар Сорн, пытавшийся предотвратить разрушение родовой линии, был незаконно заключен под стражу по ее требованию».