Книга На линии огня, страница 64 – Кэти Андрес

Или поехать туда, где все просто? Где огонь – враг, вода – друг, а в эфире звучит голос женщины, которая меня понимает?

Центр.

Сегодня её смена. Яна сказала, что она новенькая, значит, график сутки через трое. Она должна быть там.

Мне вдруг безумно захотелось услышать её голос. Нормальный, спокойный, адекватный. Услышать, как она говорит: «Принято, Бес». Почувствовать, что я не один в этом дурдоме.

— Ладно, – бросил я в трубку. – Буду через двадцать минут. Но с вас новая форма для моих парней. И чтобы никаких рапортов.

— Договорились! – выдохнул Зыков с таким облегчением, будто я пообещал ему почку отдать. – Ждем. «Урал» прогрет.

Я нажал отбой.

Адреналин, привычный и родной, начал разгонять кровь, вытесняя утреннюю хандру.

— Прости, брат, – я потрепал Тора по голове. – Папа снова уезжает спасать мир. Веди себя хорошо. И если эта психованная за стеной будет шуметь – вой громче. Разрешаю.

Я быстро оделся. Спина, словно испугавшись предстоящей работы, перестала ныть. Зтянул берцы, накинул куртку и вышел.

Ветер ударил в лицо, но мне было плевать. Я ехал к той, кто меня ждет. К той, которая называет меня «Бесом» не потому, что услышала это на лестнице, а потому, что мы – одна команда.

***

«Ленд Крузер» пробивался сквозь снежную кашу, как ледокол. Видимость была нулевая – дворники едва справлялись с налипающим мокрым снегом, а фары выхватывали из белой мглы лишь пару метров пространства. Авачинск накрыло так, что даже привычные к катаклизмам местные жители предпочли забаррикадироваться дома.

Когда я въехал на территорию части, ворота гаража уже ползли вверх, словно пасть голодного дракона, готового принять меня обратно.

Я загнал машину на парковку для личного транспорта, выдохнул и, стараясь не морщиться от прострела в пояснице, выбрался наружу.

В гараже стоял гул. Дизели «Уралов» молотили на холостых, наполняя воздух сизой дымкой. Пахло соляркой, мокрой резиной и мужским потом – запах, который был мне роднее, чем стерильная свежесть квартиры моей соседки.

Едва я вошел в бокс, как на меня налетел Саня.

— Глеб Сергеич! – Чип сиял, как начищенный пятак, несмотря на то, что под глазами у него залегли тени от недосыпа. – Приехал! А мы уж думали, Зыков блефует!

Он схватил мою руку и потряс её так, что у меня отдало в плечо.

— Куда ж я денусь с подводной лодки, – усмехнулся я, хлопая стажера по плечу. – Как обстановка?

— Жопа полная, командир, – радостно сообщил Саня. – Три вызова висят в очереди. Второй караул на складах завяз, там крыша рухнула, разгребают. А у нас тут… ну, сам понимаешь. Зыков в кабинете валерьянку пьет, боится выходить.

Из-за капота первой машины вынырнул Петрович. Он вытирал руки промасленной ветошью, и его моржовые усы топорщились в улыбке.

— О, блудный сын вернулся, – пробасил он, подходя ближе. – Живой, курилка? Как спина?

— Твоими молитвами, Петрович, – я пожал его широкую, шершавую ладонь. – Скрипит, но едет. Ты машину подготовил?

— А то. Полный бак, пенообразователь под завязку. Даже печку в кабине починил, чтоб тебе, инвалиду, теплее было.

— Спасибо, старый.

Парни обступили меня. Кто-то хлопнул по плечу, кто-то сунул сигарету. Я чувствовал, как напряжение отпускает. Здесь мне были рады. Здесь я был не «грязью», не «эгоистом», а Командиром. Тем, на кого надеются. Тем, кто знает, что делать.