Книга На линии огня, страница 61 – Кэти Андрес

Страх обжег внутренности сильнее, чем ледяной душ пять минут назад.

— В архивной! – выкрикнула я слишком громко, слишком резко. – В городском архиве я работаю! Бумажки перекладываю! Пыль глотаю! Доволен?

Я выхватила у него из рук коробку с ватными дисками и швырнула её обратно в шкафчик. Диски рассыпались белым снегопадом по полке.

— В архиве? – Глеб недоверчиво хмыкнул. – Странно. Ты говорила, что пишешь книги. А теперь архив…

— Писатели тоже хотят кушать! – огрызнулась я, чувствуя, как меня начинает трясти уже не от паники, а от злости. Злости на себя, на него, на эту дурацкую ситуацию. – Хватит меня допрашивать! Тебе какое дело?

Я начала лихорадочно сгребать с пола рассыпанные бинты, стараясь не касаться их пальцами, подцепляя краем футболки. Это выглядело жалко и нелепо.

Глеб вздохнул – тяжело, как паровоз, выпускающий пар.

— Яна, успокойся. Я не допрашиваю. Я просто спросил, чтобы понять, куда тебя везти.

Я замерла, сидя на корточках.

— Куда везти?

— На работу, – он пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. – Ты же сама сказала: опаздываешь, уволят. На улице метель начинается, ты не в состоянии сейчас за руль садиться. Я тебя подброшу. Собирайся.

Меня обдало жаром. Подбросит. На своем «Крузере». Прямо к крыльцу ЕДДС.

— Нет! – визгнула я, вскакивая на ноги. – Никуда я с тобой не поеду!

Глеб удивленно поднял брови.

— Почему? Я на машине, прогрею сейчас…

— Потому что не надо мне твоих одолжений! – я начала оттеснять его к выходу из кухни, хотя сдвинуть эту гору мышц было все равно, что толкать скалу. – Уходи! Ты и так уже… уже всё испортил!

— Что я испортил? – он уперся, не желая уходить. В его голосе прорезалось раздражение. – Я таблетки тебе нашел! Я помочь пытаюсь! Чего ты бесишься?

— Ты лезешь! – закричала я, и слезы брызнули из глаз. – Ты везде лезешь! В мою квартиру, в мою жизнь, в мои шкафы! Ты трогаешь мои вещи! Ты стоишь тут и дышишь своими… своими выхлопными газами!

— Яна, прекрати истерику, – он сделал шаг ко мне, подняв руки в примирительном жесте. – Тебя все еще трясет. Сядь, воды попей. Я просто довезу тебя, молча, высажу за углом, если ты так стесняешься моего «танка».

— Не подходи! – я шарахнулась от него, врезавшись бедром в стол. Боль прострелила ногу, но это только подлило масла в огонь. – Не надо меня спасать! Я не котенок на дереве и не мужик в трубе! Я не хочу быть твоим очередным подвигом!

Глеб замер. Его лицо отвердело.

— Причем тут подвиг? – спросил он тихо, но с угрожающими нотками. – Я по-соседски. По-человечески.

— Нет у тебя ничего человеческого! – несла я, не в силах остановиться. Слова вылетали сами, злые, несправедливые, призванные только оттолкнуть его подальше, чтобы он не узнал правду. – Ты просто эгоист, которому нужно почесать свое геройское эго! «Ой, смотрите, я помог убогой соседке, какой я молодец»! Вали отсюда! Вон! Чтобы духу твоего здесь не было! И бинты эти… – я пнула упаковку на полу, – забери! Они теперь грязные, они твои!

Глеб смотрел на меня несколько секунд. В его глазах я увидела, как гаснет то теплое понимание, которое было там минуту назад. На его место приходил холод.

— Знаешь, – произнес он ледяным тоном. – А я ведь почти поверил, что ты нормальная. Подумал: ну, бывает, болезнь, нервы. Но ты не больная, Яна. Ты просто злобная стерва.