Книга На линии огня, страница 93 – Кэти Андрес

Не постучали деликатно, а именно вдавили кнопку звонка и держали.

Я вздрогнула, поправила свои безразмерные домашние штаны и пошла открывать.

На пороге стояла Катя. Рыжая бестия, сестра Глеба. В ярком желтом пуховике она выглядела как маленькое солнце, случайно залетевшее в пасмурный Авачинск.

— Привет, затворница! – она бесцеремонно протиснулась мимо меня в квартиру, на ходу стягивая сапоги. – Фух, ну и погода. Ветер такой, что чайки хвостом вперед летают. Ты одета?

— Ну… – я оглядела свою растянутую футболку. – Технически, да.

— Технически ты похожа на домовенка Кузю, который впал в депрессию, – безапелляционно заявила Катя. – Собирайся. У нас спецоперация.

— Какая еще операция? – я попятилась. – Кать, я занята. У меня глава не пишется, и я хотела швы на плитке в ванной обновить…

— Плитка подождет. Глава тоже. А вот спина моего брата – нет. – Она уперла руки в боки, и в этом жесте я увидела точную копию Глеба. Та же упертость. – Он скоро вернется, Ян. Врачи говорят, прогресс бешеный. И куда он вернется? На этот диван, который продавлен еще в девяностых? Ему ортопедия нужна. Жесткость. Короче, мы едем покупать кровать.

— Кровать? – я растерялась.

— Кровать. И шторы. Эти серые тряпки меня вгоняют в тоску. И еще кое-что. Собирайся, даю десять минут.

Спорить с семейством этих «танков» было бесполезно. Это у них генетическое.

Через сорок минут мы уже бродили по огромному мебельному центру. Катя вела себя как полководец: щупала матрасы, спорила с консультантами, заставляла меня ложиться на выставочные образцы.

— Вот этот! – она хлопнула ладонью по огромному матрасу king-size. – Жесткий, но с эффектом памяти. Глебка спасибо скажет.

— Он огромный, – пробормотала я, прикидывая, как мы впихнем этот аэродром в спальню. – И дорогой.

— Зато качественный. Ты же хочешь, чтобы у него спина отдыхала? И потом… – она хитро подмигнула, – там места на двоих с запасом. Даже если вы поссоритесь, можно спать на разных континентах этого матраса.

Мы оформили доставку. Выбрали шторы – плотные, цвета грозового неба, но с теплой фактурой. Я поймала себя на мысли, что мне нравится. Нравится вить это гнездо. Не просто дезинфицировать его, а делать живым.

— А теперь – главное, – сказала Катя, когда мы вышли из мебельного. Она схватила меня за локоть и потащила в сторону бутиков одежды.

— Кать, нет, – я уперлась ногами. – Мне ничего не надо. У меня есть джинсы. И свитера.

— Яна, – она остановилась и посмотрела на меня серьезно. – Ты красивая баба. Ну правда. У тебя глаза – утонуть можно. Фигура – точеная, особенно после того, как ты похудела в больнице. А ты прячешься в эти балахоны, как в броню. Глеб приезжает. Он не видел тебя… женщиной. Он видел соседку, пациента, пострадавшую. Дай ему увидеть просто красивую девушку.

— Я не умею быть красивой, – тихо призналась я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я чувствую себя… голой без этой одежды. Незащищенной.

— Вот и отлично, – отрезала Катя. – Хватит защищаться. Война окончена.

Она затащила меня в примерочную и начала закидывать вещами. Никаких худи. Платья. Блузки. Мягкий трикотаж по фигуре.

— Примерь это, – она сунула мне платье. Темно-зеленое, простого кроя, но из какой-то невероятно приятной ткани. – Под цвет глаз.

Я стояла перед зеркалом в примерочной. Руки дрожали, когда я застегивала молнию. Ткань легла на кожу прохладой.