Книга На линии огня, страница 94 – Кэти Андрес

Я подняла глаза.

Из зеркала на меня смотрела не «стерильная мышь». На меня смотрела молодая женщина. Уставшая, да, но… красивая. Платье обнимало талию, подчеркивало грудь.

Я вышла к Кате.

Она сидела на пуфике, листая телефон. Подняла голову и замерла.

— Офигеть… – выдохнула она. – Ян, ты бомба. Глеб упадет. В хорошем смысле.

Я села рядом с ней, комкая край платья. Внутри снова зашевелился червячок сомнения.

— Кать… – начала я тихо. – А вдруг… вдруг я ему не подхожу? Ну, по-настоящему?

— В смысле?

— Ну посмотри на него. Он герой. Скала. На него женщины вешаются пачками, я видела эту Ирку, да и других. А я? Я бывшая психованная с набором фобий и шрамом на полживота. Я сложная. Я нудная. Я заставляю его мыть руки. Зачем ему это «счастье»?

Катя отложила телефон. Её лицо, обычно смешливое, стало серьезным.

— Знаешь, – сказала она задумчиво. – Глеб ведь не всегда был таким… бронированным. В детстве он был самым добрым мальчишкой во дворе. Тащил домой всех котят, голубей с перебитыми крыльями. Он всегда хотел всех спасти. Это его суть.

Она вздохнула.

— А потом была Марина. Его бывшая жена.

Я напряглась. Глеб говорил о ней вскользь, там, под завалом.

— Она была… правильной, – продолжила Катя, подбирая слова. – Красивая, успешная. Но холодная. Ей нужен был муж-функция. Чтобы на фото красиво смотрелся, зарплату приносил и на даче полку прибил. А его работа… она её бесила. Она считала это блажью. Глеб приходил после смены, вымотанный, с запахом гари, а она морщила нос и говорила: «Иди помойся, от тебя воняет». Она не пускала его в душу. У них дома было чисто, Ян. Идеально чисто. Но пусто. Как в музее.

Катя взяла меня за руку. Я даже не дернулась, хотя раньше чужое прикосновение вызывало панику.

— Он потух с ней. Стал циником. Застегнулся на все пуговицы. А потом они развелись, и я думала – всё, он так и останется бирюком. Будет жить работой и собакой.

Она сжала мою ладонь.

— А потом появилась ты. С этой твоей войной за чистоту, с твоими истериками в пять утра. И знаешь что? Он впервые за пять лет начал гореть. Он злился на тебя, он смеялся над тобой, он переживал. Ты его разбудила, Ян. Ты живая. Да, со своими тараканами, но у кого их нет? Ему не нужна идеальная картинка. Он наелся идеальности с Мариной. Ему нужно, чтобы его ждали. Чтобы о нем заботились. Даже если эта забота выражается в том, что ты заставляешь его протирать телефон спиртом.

У меня защипало в глазах.

— Ты думаешь?

— Я знаю, – твердо сказала Катя. – Я видела, как он смотрел на телефон, когда ты ему писала в больницу. Как на икону. Ты – первая, ради кого он захотел встать. Реально встать, через «не могу». Так что прекрати заниматься самобичеванием. Ты ему подходишь. Идиально. Как пазл. Он – хаос и огонь, ты – порядок и вода. Баланс.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Зеленое платье. Живые глаза.

— Ладно, – выдохнула я, чувствуя, как страх отступает, растворяясь в тепле Катиных слов. – Берем платье. И то, красное, тоже берем.

— Вот это разговор! – Катя расплылась в улыбке. – А теперь пошли есть пирожные. И не смей говорить мне про калории и антисанитарию. Сегодня у нас день нарушения правил.

Мы вышли из магазина с ворохом пакетов. Я шла по торговому центру и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не сканирую пол на предмет грязи. Я смотрела на витрины, на людей и думала только об одном: скорее бы вернулся Глеб.