Книга Индиго, страница 6 – Келси Кингсли

— Возьми свои слова обратно, — потребовал я сквозь стиснутые зубы, твёрдо решив не расплакаться посреди столовой.

— Нет, — возразил Нейт, протягивая руку, чтобы взять завёрнутый в бумагу сэндвич, который мама всегда клала для него в мою коробку с завтраком, на случай, если ему нечего будет есть, хотя она, чёрт возьми, прекрасно знала, что Нейт никогда с собой ничего не приносил.

— Я сказал, возьми свои слова обратно!

Я попытался отобрать у него сэндвич, потому что зачем ему есть мамин сэндвич с арахисовым маслом и желе, когда он может сказать что-то настолько хреновое мне, своему лучшему другу? Но Нейт оказался чуть проворнее и отвернулся, забрав сэндвич с собой.

— Реван Уотерс и Нейтан Мэннинг! — предупредительно крикнула миссис Кин, заведующая столовой. — Отойдите друг от друга, если не можете вести себя хорошо!

Кафетерий наполнился смешками и перешёптываниями, когда я сердито уставился на Нейта, с кипящей яростью наблюдая, как тот запихивает сэндвич в рот одной рукой. Он вёл себя так круто, так чертовски спокойно, и, блин, это меня бесило.

Меня так сильнобесило, что Нейт мог оскорбить меня, не моргнув глазом, а потом продолжать вести себя как ни в чём не бывало. Он знал, как мне было больно, знал, как сильно я это ненавидел, и всё равно, сделал это так, словно я был не более чем одним из тех долбанутых детей, которые ненавидели нас обоих, вместе взятых. Чёрт побери, мы должны были быть командой. Мы были против них, а потом он, что? Сломал свою дурацкую руку и решил, что он мне больше не друг?

— Ты мудила, — прошипел я, используя слово, которое, как я знал, не должен был произносить.

Я схватил свою коробку с обедом и встал из-за стола, отвернувшись от него, чтобы не видеть, причинил я ему боль или нет. Мне было всё равно. Я решил, что на самом деле я ему никогда не нравился, что он просто использовал меня для маминой еды, так как у его мамы её никогда не было.

Но затем он сделал то, чего я никогда не ожидал увидеть от Нейтана Мэннинга.

Он извинился.

— Прости, — проворчал он, и я ошеломлённо повернулся к нему лицом. — Да ладно тебе, Рев. Садись.

Что я и сделал, слишком потрясённый, чтобы спорить.

— Ты думаешь, что твоя жизнь — полный отстой, потому что твой отец повредил тебе глаз, — пробормотал Нейт, всё ещё не в силах поднять на меня взгляд. — Но это был несчастный случай. Он не нарочно причинил тебе боль. И твой отец чувствует себя виноватым.

Я бросил взгляд на его руку, привязанную к груди и висевшую на повязке. Нейт что-то говорил мне — я это чувствовал, — но он не произносил этого вслух.

Теперь я понимаю почему, но тогда мне хотелось, чтобы он не говорил загадками и не заставлял меня разгадывать головоломки. Нейт знал, что я в них не силен, а он — ещё хуже.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя себя глупо.

— Я имею в виду, — он резко повернулся ко мне, его лицо было хмурым, — что иногда это не случайность. Боже, ты что, совсем тупой, что ли?

Сначала я был Циклопом, а потом стал тупым. Но я уже не слышал его оскорблений. Я был больше настроен на признание, хотя и не совсем понимал, что он пытается сказать.

— Что случилось с твоей рукой? — спросил я, снова обратив внимание на гипс и синяки на кончиках его пальцев, торчащих из него.