Книга Запретная. Искушение, страница 96 – Кэти Андрес

Кира села на край кровати, спустив ноги. Она была полностью обнажена, и свет падал на ее шрам, делая его серебристым.

Она протянула руку и нерешительно коснулась меня. Ее пальцы были прохладными и нежными.

— Можно? — спросила она тихо, глядя мне в глаза.

— Кира, я сейчас… — начал было я, собираясь сказать, что лучше не надо, иначе я взорвусь за секунду.

Но договорить не успел.

Кира вдруг подалась вперед и в следующую секунду я забыл, как дышать. Забыл свое имя, забыл, где нахожусь.

Она взяла в рот.

Теплая, влажная, тесная бархатная ловушка сомкнулась вокруг моей головки.

Я зашипел, вцепившись пальцами в свои волосы, чтобы не схватить ее за голову и не задать ритм, который она не выдержит. Это было… это было за гранью.

Она действовала интуитивно, жадно, втягивая щеки.

— Кира… — прохрипел, чувствуя, как перед глазами взрываются сверхновые.

Она вдруг оторвалась. Буквально на секунду. Подняла на меня свои огромные, блестящие глаза, полные азарта первооткрывателя.

— Так? — спросила она невинно.

Я открыл рот, чтобы крикнуть «Стой!», чтобы предупредить, что я на грани, что я не выдержу этого темпа после трех лет одержимости ею.

Но я не успел издать ни звука.

Она снова скользнула губами, принимая меня глубже.

И мир рухнул.

Моя выдержка, моя хваленая самодисциплина, мой опыт — всё это разлетелось в пыль. Меня накрыло лавиной. Я зарычал, дернулся и излился ей в рот мощными, болезненно-сладкими толчками, не в силах сдержать этот взрыв.

Я кончал так, словно умирал. Громко, с позором, за какие-то гребаные секунды.

Когда волна схлынула, я рухнул спиной на кровать, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас пробьет грудную клетку.

Господи, какой позор. Скорострел гребанный.

Закрыл глаза рукой, чувствуя, как горят щеки. Я хотел показать ей класс, хотел быть нежным и долгим, а в итоге…

Я почувствовал движение. Убрал руку от лица.

Кира сидела рядом. Она проглотила всё. До последней капли. И сейчас она облизывалась, медленно и тщательно, как довольная кошка, объевшаяся сметаны. В ее глазах не было ни отвращения, ни разочарования.

Там горел дикий, хулиганский восторг.

— Пиздец я крутая, — выдала она с восхищением, глядя на меня сияющим взглядом.

Я простонал, глядя в потолок.

— А вот я — нет, — глухо отозвался я. — Я облажался, Кир. Прости. Это… это было слишком быстро.

— Быстро? — она хихикнула, подползая ко мне и ложась на грудь. — По-моему, это было мощно. Ты так рычал… Мое самолюбие сейчас где-то в стратосфере.

Я посмотрел на нее. На ее довольную мордашку.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Она хлопнула ресницами, изображая полное непонимание, но уголки ее губ дрожали от смеха.

— Миньет вроде? Или я что-то перепутала в терминологии?

Я рассмеялся. Нервно, хрипло, но с облегчением. Она была невозможной. Невыносимой. И абсолютно моей.

Я обнял ее, прижимая к себе.

— Ничего ты не перепутала, мелкая. Просто… ты слишком способная ученица. С тобой опасно иметь дело.

— Привыкай, — она потерлась щекой о мою грудь. — У нас еще вся ночь впереди. И у тебя есть шанс отыграться. Ты же обещал, что всё поместится?

Я усмехнулся, чувствуя, как силы — и желание — начинают возвращаться.

— Обещал. И я держу слово. Дай мне пять минут, звезда.