Книга В горе и в радости, страница 10 – Юлия Резник

— Окей. Но не дай бог, ты мне соврал. Поверь, я узнаю об этом, и ты пожалеешь.

Стиснув зубы, наблюдаю за тем, как мой родственничек встает.

— Вы не сказали, когда меня отпустят?!

— Это не мне решать.

— А кому? Эй! Да ты шутишь!

— Мы с тобой не переходили на ты, Леван. Рекомендую тебе остыть перед встречей с Женей.

Да блин! С психом вскакиваю и пинаю стул. Тот с грохотом падает на пол. Тесть даже не оборачивается. Ругаю себя на чем свет стоит. Это же надо так облажаться!

— Угомонись, — рявкает мой конвоир, указывая на дверь. — И стул подними, у нас тут прислуги нет.

Выполнять ментовские указания западло. Стиснув зубы, иду мимо.

— Эй! Ты оглох, что ли?

Молчу. Конвоир провожает меня в камеру, матеря последними словами. Но этим и ограничивается.

Сажусь на шконку. Растираю виски, тайком оглядывая углы и стены в поисках глазка камеры. А тесть у меня ничего. Матерый мужик. Цепкий. Как все разложил, а? Его послушать, так все на поверхности. В душе поднимается тревога, которую гашу усилием воли. Ведь как бы там ни было — он на моей стороне. Потому что дочка — да и внучка… С которой мне придется как-то взаимодействовать для поддержания легенды, да?

Черте что. Растираю переносицу пальцами. И сижу так, погрузившись в себя, до тех пор, пока меня снова не окликают.

— Кахиани! На выход.

И снова та же самая комната. Только на этот раз за столом никого. Она стоит у окна. Моя женушка… И что это за вид! Ну, просто амазонка. На ней лосины, высокие жокейские ботфорты и безразмерный свитер, который, впрочем, не скрывает округлых ягодиц.

— Ну, привет, Жень.

— Да неужели ты, наконец, вспомнил мое имя? Никак волшебный пендель помог?

— Твоего имени я не забывал. Просто узнал тебя далеко не сразу. В последнюю нашу встречу ты выглядела несколько по-другому, не находишь? — хмыкаю.

Кажется, или Женя краснеет?

— Ты странно говоришь.

— Странно? — нервничаю, потому что если это заметила она, то и ее цербер-папочка наверняка тоже.

— Да, с акцентом.

— Я шесть лет общался преимущественно на английском.

— Ах да, — усмехается женушка. — С этого и начнем.

— С чего?

— На кой ты вернулся?

— Переоформить паспорт, повидаться с тобой и дочкой, — развожу руками.

— Ты не в себе? Ворвался к нам домой через шесть лет…

— Ну, вообще-то это моя квартира, и я не знал, что ты осталась в ней жить.

— Знал бы, если бы хоть раз зашел ко мне на страницу. Я регулярно пощу наши с дочерью фотографии.

Губы Жени обиженно вздрагивают. Ну, так-то да. В ее глазах я тот еще козел. И что с этим делать? Дилемма. Я не учел интересы ребенка, когда привел в исполнение свой план. Просто потому, что на раскачку не было времени.

— Предпочитаю живое общение.

— Вот как? — ахает Женя. — То-то ты за шесть лет ни разу не соизволил явиться.

— Я понимаю. Тебе обидно. Но, может, попытаемся отбросить обиды в сторону и как-то договориться?

— О, да. Даже не сомневайся. Я тут набросала некоторые пункты…

Женя тянется к стоящей на подоконнике сумочке и достает из нее блокнот. Кое-кто серьезно подготовился. Я криво улыбаюсь.

— Смешно тебе? — заводится.

— Нет-нет! Что ты. Я весь внимание.

— Первое. Ты выплачиваешь мне алименты. За все шесть лет! Я подбила чеки… Вот такую сумму ты мне должен… — на стол передо мной ложится листочек в клеточку. Бросаю на него недоверчивый взгляд. Я не сильно разбираюсь в курсе местной валюты, кажется, сумма там указана вполне приличная, впрочем, изумляет меня совсем не она…