Книга В горе и в радости, страница 7 – Юлия Резник

Открываю воду, чтобы набрать ванну, когда у меня звонит телефон.

— Ну, я же их просила тебя не беспокоить! — возмущенно бурчу в трубку.

— Не заговаривай мне зубы!

— Даже не пытаюсь, — вздыхаю, радуясь тому, что отец не примчался тут же. С него бы сталось…

— Когда этот мудак вернулся?

— Откуда мне знать? Ко мне он пришел сегодня.

— И что говорил?

— Да ничего, — усмехаюсь.

— Не успел? — тонко улавливает мое настроение родитель.

— Ага, — вздыхаю я.

— Ребята сказали, ты его хорошо отделала. Так держать! Моя девочка.

— Как так? — уточняю я. — Бить его при каждой встрече? Боюсь, такими темпами мы очень быстро поменяемся с ним местами. И даже твои связи не помогут.

— Кстати, насчет связей. Этот твой уже подключил адвокатов. Ты как, долго его мариновать планируешь? Или вам организовать встречу?

— Не надо встреч! — пугаюсь я. — Что нам обсуждать? Пусть посидит ночку, подумает над своим поведением. А после идет в суд, раз у него есть деньги на адвокатов.

— Ну, без суда ему теперь не обойтись.

— Вот и славно.

— Ты думала, что будешь делать, если он потребует встречи с Ниной?

— Не знаю. Пока желание одно — лишить его родительских прав.

— Мне кажется, я слышу в твоем голосе некоторые сомнения.

— Да. Вовсе не факт, что он собирается как-то участвовать в ее жизни. Так стоит ли бежать впереди паровоза?

— Может, и нет, — неожиданно покладисто соглашается папа, а потом вдруг добавляет: — Когда, ты говоришь, приедешь за Нинком?

— А что? Только не говори, что хочешь с ним встретиться.

— Конечно, хочу.

— Нет, пап! Не лезь в это.

— Не лезь?! Давай-ка я тебе напомню, что однажды я тебя уже послушался. И?

— Что и?!

— Чем это закончилось? Твой джигит тупо сбежал. Первым же, мать его так, самолетом.

Самое смешное, что именно так все и было, да. Отец ни капельки не преувеличил. С другой стороны, а как мне нужно было поступить? Удерживать мужа силой? А может, пользуясь влиянием отца, снять его с рейса? Смешно. Я, конечно, та еще дура, но какая-никакая гордость во мне все же присутствовала.

— И я ни о чем не жалею. Сбежал — туда ему и дорога, — вздыхаю я.

— Ага. Одна проблемка — он вернулся! Ты почему, кстати, не сменила замки? Никак ждала, когда это случится?

— Да просто забыла о них, и все! Что ты придумываешь?! За кого вообще меня принимаешь? — завожусь с пол-оборота.

— Эй-эй! Ну-ка, прикрути децибелы. Ты вообще-то с отцом говоришь!

— Прости, пап, — сдуваюсь я. — Это все нервы. Такой был хороший вечер, а тут он…

— Ну, может, хоть намекнуть успел, чего хочет?

— Кроме того, чтобы я помогла подтвердить его личность? Не особенно.

— А ты собираешься подтверждать?

— Нет. Пусть выкручивается без меня.

— И правильно.

Зажмурившись, прощаюсь с отцом и укладываюсь в кровать. В ушах звенит отцовское «и правильно», но почему-то я вообще не уверена, что так оно и есть.

Леван

Все идет по одному месту, стоит моей ноге впервые за шесть лет ступить на родную землю. Я даже не удивляюсь, когда меня прямо с паспортного контроля забирают под белы рученьки. Кажется, ну мало ли… Столько лет не был в стране, неудивительно, что у товарищей ко мне скопилась масса вопросов. Что стало для меня полнейшей, блин, неожиданностью, так это то, что за это время меня признали умершим.

— Да нет же. Это какая-то ошибка. Погиб мой брат-близнец Левон… — на ум приходит вполне разумное объяснение. Ведь мой брат и впрямь погиб в автокатастрофе накануне моего отъезда. Прессующие меня мужики утыкаются в компьютер.