Книга В горе и в радости, страница 5 – Юлия Резник

В ход идет небрежно валяющийся на спинке дивана халат. Точнее, тонкий поясок от него.

— Постой! — хрипит Леван, пока я связываю его ноги. — Как тебя… Эй… Да подожди!

Как меня?! Сколько же у него было баб, что он забыл, как зовут жену?! Ничего. Мне нетрудно, я напомню — не гордая. Оставлю после себя настолько незабываемые впечатления, что он никогда… никогда уже меня не забудет.

Встаю на трясущихся ногах и изо всех сил пробиваю ему по ребрам.

— Какого… Уф-ф-ф… — закашливается мудила.

— Лежи тут и не шевелись.

— Эй! Женя, да? Постой… Что ты делаешь?

— Вызываю наряд.

— Послушай, случилось недоразумение…

— Разберемся, — говорю я, нажимая тревожную кнопку. Алкоголь из крови выветривается, будто я не пила. Тело трясётся от остаточного адреналина. И хоть я не из тех барышень, которые готовы годами лелеять свою обиду, сейчас меня переполняет злорадство.

— Женя, это я — Леван. Ты меня не узнала, что ли? — уточняет Кахиани. Игнорируя его срывающийся от боли голос, принимаю входящий вызов.

— Евгения Васильевна, от вас поступил сигнал.

— Да.

— Разворачивать мальчиков? Ложная тревога?

Мальчиками оператор, видимо, называл отряд быстрого реагирования, находящийся в подчинении у отца.

— Никак нет. У меня здесь проникновение с взломом.

— Каким, мать твою, взломом?! — рычит мой пленник. — Я открыл дверь своим ключом!

Оператор присвистывает. И мгновенно подбирается, что слышно по его голосу.

— Вы целы?

Отворачиваюсь, демонстративно игнорируя бывшего.

— Я да. Нападавший обезврежен. Все под контролем. Но вам, наверное, надо будет его отработать?

— Какой, на хрен, отработать?! — рычит Леван, давая мне отличный повод снова съездить ему по почкам.

— Что вы говорите? Нет, я понятия не имею, кто это. Вижу его в первый раз…

Вздрагиваю от громких звуков сирен. Машинально поворачиваюсь к окну, за которым невротично пульсируют мигалки, и краем глаза замечаю охреневший взгляд Кахиани. Сердце оступается. Я сажусь на край дивана, ноги дрожат, но в голове ясно.

— Женя, послушай…

— Да?

— Я понимаю, ты, наверное, обижена.

— С чего бы это? — иронизирую я. — Подумаешь, бросил жену с двухмесячным ребенком…

— Признаю. Ты имеешь право злиться.

— Признаешь?! — нет, это даже весело. Просто обхохочешься. — Даже не знаю, что бы я делала без твоего признания, — ерничаю.

— Да послушай ты! Я виноват, да… Если ты мне поможешь, мы обязательно со всем разберемся.

Вот это наглость! Даже немного завидно, что кто-то может вот так…

— Помогу с чем? — переспрашиваю со сладкой улыбочкой.

— Случилось какое-то недоразумение. Я почти сутки провел в каталажке, пытаясь доказать на паспортном контроле, что жив! У этих придурков, видно, что-то заглючило в базе, или хрен его знает… Но теперь от меня требуют доказательств, что я — это я.

Леван как раз заканчивает свой сбивчивый рассказ, когда в квартиру вваливается толпа мужиков в полной боевой экипировке. Кахиани даже пискнуть не успевает, как его скручивают в бараний рог. И хоть пять минут назад я сама его изрядно помяла, сердце сжимается, когда я вижу, с какой бесцеремонностью с ним обращаются отцовские подчиненные.

— Воу-воу, орлы! — шипит Леван. — Случилось недоразумение. Жень, да скажи ты им! Какого черта вы себе… Ауч…

— Евгения Васильевна, ты что, знаешь этого хмыря? — раздается знакомый голос из-под балаклавы. Перевожу чуть сощуренный взгляд с бойца на заломленного Левана и обратно. Закусываю губу. Господи, оказывается, я такая жалостливая корова! Бр-р-р… Просто самой от себя тошно! Я не должна его жалеть! У меня на это есть все основания. И дело ведь даже не в том, что он меня бросил, хотя клялся в вечной любви. Ладно, я, но при чем тут ребенок?! Как он мог оставить дочь без отца?! Как посмел снять с себя все заботы о ее воспитании, чтобы жить свою лучшую жизнь, пока я в одиночку расхлебывала последствия его решений?! Ну уж нет, я — кремень! Он меня не жалел, и я тоже не буду!