Книга В горе и в радости, страница 6 – Юлия Резник

— Не-а, — стискиваю зубы. — Я вижу его в первый раз.

Глаза Левана в этот момент надо видеть! Он явно не ожидал от дурочки вроде меня такой твердости. Надо же, какой самоуверенный гад! Не зря мой отец его так недолюбливал.

— Какого черта, Жень? Ты это из-за хаты моей, что ли? Да я же не собираюсь на нее претендовать…

Голос отдаляется — его под белы рученьки выводят, я без сил опускаюсь на диван. Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным… Не знаю. Мне оно и холодным не очень заходит.

На колени у моих ног садится Юра — тот самый боец. Снимает балаклаву, касается моей руки, чтобы привлечь внимание.

— Ну и какой твой дальнейший план?

— Не знаю, — растираю переносицу. — Пусть посидит пару дней. Подумает над своим поведением.

— Боюсь, когда Василий Георгиевич узнает о том, что случилось, парой дней дело не ограничится.

Обреченно киваю, пообещав:

— Я что-нибудь придумаю.

— Ну, тогда поеду я. Пойдем, закроешься. Или он и правда взломал замок?

— Нет, конечно.

— Ну, ёлы-палы, Евгения Васильевна! Что за беспечность?

Действительно. Я же могла сменить замки после исчезновения Левана, но какого-то черта не стала. Выходит, я все это время ждала, когда этот гад вернется? Да ну… Бред какой-то.

А вот и не бред! Ты ремонт делала, а двери менять не стала!

Тряхнув волосами, отгоняю от себя эти невеселые мысли и плетусь за Юрой, чтобы закрыть дверь. Светлый пол весь в разводах грязи. Естественно, вломившись в мою квартиру, никто не стал разуваться. Захожу в ванную, набираю воды в ведро и добавляю немного средства для мытья полов. В нос ударяет знакомый аромат белых цветов. Привычный запах немного успокаивает ощетинившиеся нервы. А последующая уборка помогает справиться с чувствами и как-то структурировать мысли.

Плохо ли я поступила? Да. Жалею ли я об этом? Не знаю.

Шмыгнув носом, стираю со щек предательские слезы. Столько лет я заталкивала их вглубь себя, а тут, ты смотри, прорвало!

С чего вдруг? Он стал совсем другим. И чужим, да… совершенно. Изменилось все — его фигура, лицо… Оно стало как будто более мужественным, взгляд приобрел ту самую манящую глубину, а мышцы — безупречную форму. Не отнять, не прибавить. Неудивительно, что рядом с ним постоянно вились какие-то женщины. Вопрос — какого черта он вернулся, раз там у него все было в шоколаде? Жил бы себе спокойно, так нет. А мне теперь думай, что с этим делать!

Кстати, что?

Я понятия не имею, как Нина отреагирует на его появление. Я никогда не врала дочке насчет отца. Но и правду не говорила тоже, боясь, что поступок Левана сформирует в Нинке ненужные комплексы. Все же, как ни крути, а для девочки фигура отца довольно важна. В общем, я сказала, что Леван просто не смог по достоинству оценить возможности, которые перед ним открывало отцовство. То есть сделала все, чтобы Нина не сомневалась — ее вины в случившемся нет. А если кто и остался в проигрыше от этой ситуации, то точно не мы, а ее горе-папаша. К слову, здоровая самооценка дочери не дает ей в том сомневаться.

Вопрос — что мне теперь со всем этим делать? Я была в таком шоке, что даже не спросила, какие у него планы в отношении дочери. Собирается ли Леван с ней общаться? А если да, то неясно, стоит ли его к ней подпускать. Он же такая сволочь!

Отжимаю швабру. Выливаю в унитаз грязную воду. Снимаю злосчастное платье и поворачиваюсь к зеркалу. Мы с Ниной — как небо и земля. Сколько раз мне приходилось доказывать, что это моя дочка — настолько мы с ней не похожи?! Как Леван мог забыть о ней на шесть лет? Она же его ксерокопия! С таким же успехом он мог забыть себя… Никогда ему этого не прощу! Ни за что не прощу! Ни за какие коврижки! Даже если он станет на коленях вымаливать прощения. Он заслуживает все, что с ним происходит! Каждое долбаное испытание.