Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 12 – Мира Спарк

— Простите, — перебиваю я. — А с остальными участниками… эксцесса вы так же намерены поговорить? И поставить вопрос и об их отчислении?

Директриса поджимает губы.

— Драку устроил ваш сын. Он нарушитель дисциплины и зачинщик, а потому…

Внутри меня все клокочет от гнева.

Меня просто бесит такое отношение свысока и нежелание разбираться в вопросе.

Ни малейшее.

— Ложь, — прерываю ее я ничуть не заботясь о приличиях.

Речь идет о моем сыне, и плевала я на все правила.

— Мой сын защищал девочку.

Все три женщины синхронно вскидывают брови. Поразительное единодушие.

— Пожалуйста, только давайте не будем выдумывать… — и опять стукает своей несчастной ручкой по столу.

Ну, я тоже так умею. И терпеть не стану точно.

Подаюсь чуть вперед и легонько хлопаю ладонью по столу.

— Следите за словами, — делаю паузу и добавляю: — Пожалуйста.

Женщины просто прожигают меня глазами.

— Вы меня позвали, чтобы лично сообщить, что решили назначить моего сына виновником и козлом отпущения?

Такие выражения, видимо, смущают нежный слух директрисы, хотя я сама прекрасно слышала как выражаются детишки на переменах.

— Нет, послушайте… — начинает она хватать воздух.

— Это вы меня послушайте, — перебиваю ее я. — Я вам этого не позволю, ясно?

Поднимаюсь и упираюсь руками в столешницу.

— В вашей гимназии травили ученицу. Вы об этом знаете?

Женщины переглядываются между собой, и это могло бы быть комично, если б не было так грустно.

— Буллинг — такое понятие вам знакомо? А теперь вы собрались затравить и моего сына, по причинам, которые мне до сих пор не понятны.

— Ну что вы, Вера Александровна… — лопочет побледневшая от злости директриса. — Ну зачем вы так…

Взмахиваю рукой — мне не интересно это.

— Для чего вы вызывали меня? Что хотели сообщить раз уже осудили моего сына.

— К чему такие слова… — лопочет завуч. — Не нужно сгущать краски…

— Отвечайте, — командую я, пристукивая ладонью.

— Этот конфликт, Вера Александровна, можно было бы решить просто, но ваш сын отказался извиняться… Вообще, признавать вину…

— Он поступил как настоящий мужчина и ему не за что извиняться, — повторяю я.

Женщины пугливо переглядываются между собой.

— Было испорчено имущество… нанесен материальный ущерб…

Какой ущерб? Какое имущество?

— Говорите яснее, пожалуйста. Я не собираюсь вытягивать из вас слова.

— Мы, как школа, пытались просто выступить посредником… — продолжает директриса. — Но раз вы так настроены… То мы отходим в сторону — решайте все претензии с родителями мальчиков сами.

— Прекрасно, — отрезаю я и оглядываю их по очереди. — Так и правда будет лучше. Но вы не спешите отходить далеко в сторону — займитесь случаем буллинга в вашей замечательной гимназии.

Иду к двери и взявшись за ручку, бросаю через плечо:

— Ведь городского отдела образования точно возникнут вопросы.

И выхожу за дверь. Спиной чувствую, как они сверлят меня взглядами.

Мутная история. И дурно пахнущая

Но я покорно терпеть я не собираюсь.

И словно в ответ на мои мысли звонит телефон — достаю.

И экран светится уже совсем неактуальной надписью:

«Любимый».

Вера

А у меня злость такая после общения с этими… этими чинушами от образования, что вот его звонок совсем не вовремя.

С шумом выдыхаю воздух и смотрю на экран телефона, где подсвечиваются белые буковки. А в конце — смайлик в виде красного сердечка.