Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 44 – Мира Спарк

— Ну да, ну да, «просто вопросы». Которые вгоняют в краску и ставят под сомнение всю презентацию. Так держать!

Меня раздражает его подмигивание и этот намек на некое «мужское» понимание, будто мы с ним заодно в какой-то игре.

Я резко застегиваю сумку.

— Всего доброго, Кирилл Олегович. До завтра.

Вечером я твердо намерена остаться в номере.

Усталость наваливается не только физическая, но и моральная.

Мысли о Максиме не дают покоя.

Когда в дверь стучится Кирилл и настойчиво приглашает на ужин я решительно отказываюсь.

— Спасибо, но нет. Я хочу поговорить с сыном, — говорю я, прикрывая дверь.

И это правда.

Но не вся. Не менее важная причина в том, что я просто не хочу их видеть.

После истории с Андреем я смотрю на всех мужчин через призму его поступка и уверена — все они одинаковы.

Все хотят лишь дорваться до выпивки и закрутить легкую интрижку в командировке, пока жены ждут дома.

Омерзительно.

Кирилл, обиженно хмыкнув, уходит.

Я захлопываю дверь и, прислонившись к ней, набираю номер Максима по видео связи.

Он отвечает почти сразу.

Его лицо появляется на экране.

— Мам, привет!

— Привет, сынок. Как ты? Как дела?

— Да нормально все, — отвечает он спокойно.

Но мне кажется, что-то не так.

Взгляд у него какой-то… скользящий, неспокойный.

Он старается казаться беззаботным, но у него не очень хорошо получается.

— Максим, — говорю я мягко. — Я же вижу. Что-то случилось? Это… отец?

Лицо сына мрачнеет.

Он мгновение подбирает слова.

— Нет. Я с ним просто не общаюсь.

Я вздыхаю с облегчением, но ненадолго.

— Тогда что? Я же вижу, сынок…

Максим отводит взгляд, молчит секунду, а потом выдает:

— Да так, ерунда… Учителя некоторые… Ну, косо смотрят. Позволяют себе шуточки… язвительные.

У меня сжимается сердце.

Я прекрасно понимаю, о чем он.

Скандал и разборки не заканчиваются встречей в кабинете директора.

Этот пожар потушить не так просто.

Даже после двух встреч, и когда, кажется, инцидент исчерпан, угли все равно продолжают тлеть.

Ну еще бы — директор не может простить своего поражения…

— Какие шуточки? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да так… — уклончиво отвечает, и мне не удается добиться больше никакой конкретики.

Он пытается сделать вид, что это и правда мелочи, но по его голосу я слышу, как его это все-таки задевает.

— Максим, это не мелочи, — говорю я твердо. — Я скоро приеду. Послезавтра уже дома. И мы вместе все решим. Обещаю.

Он кивает, и отводит глаза.

Или мне кажется это из-за качества связи?

Мы еще немного болтаем о пустяках.

После разговора мне становится чуть легче, но тревога за сына теперь вновь прочно поселилась в душе.

Еще один день работы на конференции, и я буду дома. Остается перетерпеть немного.

Усмехаюсь — главное, чтобы терпения хватило. А то что-то столько всего навалилось за последнее время.

Все и сразу.

На третий день конференции я ловлю на себе странные взгляды.

Участники, проходя мимо, внимательно меня разглядывают, потом отводят глаза.

В кулуарах смолкают, когда я подхожу.

Я не понимаю, с чем это связано.

Возможно, вчерашнее выступление? Или что-то еще?

Я слишком поглощена мыслями о Максиме, чтобы всерьез переживать об этом.

Слушаю докладчиков вполуха, мысленно перебирая варианты решения проблемы со школой.

Неужели остается только перевод? Похоже на трусливый побег…