Книга Весна перемен, страница 17 – Катарина Херцог

— Хочешь хереса, дорогая, прежде чем пойдем смотреть твою комнату? — прощебетала она. — Или «Пиммс»? Думаю, ни для того, ни для другого никогда не бывает рано. — Она широко улыбнулась.

— А что-нибудь безалкогольное у тебя есть?

— Конечно. За кого ты меня принимаешь? — Нанетт с притворным негодованием похлопала Шону по руке. — Вода, молоко, апельсиновый сок, кофе…

— Мне апельсиновый сок.

Шона последовала за Нанетт в салон. На самом деле это была обыкновенная гостиная с камином и барной стойкой, заставленной различными бутылками, но Нанетт решила, что «салон» звучит лучше. Она принесла Шоне апельсиновый сок из кухни и налила себе хереса. Затем они сели на кожаный диван.

— Ты знаешь, куда переехали сестры Спиннер? — спросила Шона. — Папа не смог мне сказать.

— Ну конечно знаю. — Нанетт пригубила хереса. — Сейчас обе живут в доме престарелых «Галлоуэй Форест Парк», в паре миль от Ньютон-Стюарта. Представь себе, три года назад, когда он только открылся, Рози спросила меня, не хочу ли я туда переехать! Я две недели с ней не разговаривала. — Она поджала губы. — Дом престарелых остается домом престарелых, как красиво его ни назови. И я точно еще не старая. Вот Дороти уже старая.

Дороти недавно отпраздновала свой девяносто седьмой день рождения. Но Нанетт было уже восемьдесят шесть! Шона сдержала улыбку. Видимо, граница между молодостью и старостью проходила где-то в этом десятилетии. Значит, Сильви и Айви переехали в дом престарелых «Галлоуэй Форест Парк». Она отправится туда, как только скинет вещи.

Нанетт выделила ей комнату Флоры Макдональд — все помещения носили имена известных шотландцев. Она была оформлена в рустикальном стиле. И очень по-шотландски: красный узорчатый ковер и тяжелые красные шторы. В углу стояли красные клетчатые кресла. Также имелась кровать с балдахином и камин, над которым висела сабля. Шона уже забыла, сколько сил Нанетт вложила в обустройство гостевых комнат.

Она сказала ей об этом, и Нанетт явно обрадовалась комплименту.

— Когда в декабре у меня гостила подруга Грэма, я поселила ее в комнату Джей Эм Барри, — сказала она. — Но как по мне, для тебя она слишком слащавая. Комната Флоры Макдональд подходит гораздо больше.

— Почему это комната той, кто сражалась за свободу, подходит мне больше, чем комната писателя? — с улыбкой спросила Шона. Джеймс Мэтью Барри сочинил детскую классику — «Питера Пэна», — она это знала.

— Потому что ты боец, как и Флора. Ты смелая. И не позволишь ничему и никому сломить тебя.

Было бы неплохо! Шона знала, какое мнение о ней сложилось у окружающих. Собственно, именно такое впечатление она и старалась произвести. Но внутри, к сожалению, все было совсем иначе, и сейчас она не чувствовала ни воинственности, ни особой храбрости.

— Слезь, Бонни! — прикрикнула Шона, смущенная тем, что ее собака целеустремленно направилась к одному из кресел и запрыгнула на него.

Но Нанетт лишь снисходительно улыбнулась.

— Пускай! Я хочу, чтобы ей здесь было комфортно. К сожалению, в комнате нет балкона, но, если захотите побыть на свежем воздухе, в конце коридора есть небольшая зона для курения со столом и двумя стульями. И конечно же, гуляйте в саду. Для вас в доме открыты все двери. Кроме моей спальни. — Нанетт хихикнула, и Шона тоже не сдержала улыбки.