Книга Надежда для пришельца, страница 23 – Эмори Мур

— Да, — услышала она голос Айко. — Да, именно так. А теперь — направь его в руку.

Надя подняла руку, и та светилась. Реально светилась — розовым, золотым, алым.

— Ударь, — сказал Айко.

Она ударила.

Луч света вырвался из ладони и врезался в стену. Та вспыхнула, задрожала, но устояла.

— Охренеть, — выдохнула Надя.

— А теперь, — Айко ускорил движения, — теперь отпусти.

Она отпустила.

Оргазм накрыл её с головой — такой силы, что потемнело в глазах. Она кричала, выгибалась, царапала его спину, а стены вокруг полыхали всеми цветами радуги.

Айко кончил следом, зарываясь лицом в её шею и рыча от удовольствия.

Они лежали в тишине, тяжело дыша, перепачканные потом и друг другом.

— Я сделала это? — прошептала Надя.

— Ты сделала, — ответил он. — Ты — прирождённый воин.

— Я просто хотела тебя.

— Это и есть самое сильное оружие.

Она повернула голову и посмотрела на стену. Та всё ещё слабо мерцала в месте удара.

— Я смогу защитить тебя? — спросила Надя.

— Мы сможем защитить друг друга, — поправил Айко. — Вместе.

Он прижал её к себе, и Надя закрыла глаза.

Чёрный корабль всё ещё висел в небе. Но теперь ей было не страшно.

Надя думала, что после того, как она выстрелила энергией в стену, её уже ничем не удивить.

Она ошибалась.

— Совет племени? — переспросила она, глядя на Айко. — Ты серьёзно?

— Это обязательно, — сказал он. — Ты показала способность к управлению эмоциями. Ты хочешь сражаться рядом с нами. Старейшины должны дать разрешение.

— А если не дадут?

Айко помолчал.

— Тогда ты не сможешь участвовать в битве. Будешь сидеть в храме с остальными женщинами и детьми.

Надя почувствовала, как внутри закипает злость.

— Я не собираюсь отсиживаться, пока вы там гибнете.

— Я знаю. Поэтому мы пойдём на совет. И ты докажешь им, что достойна.

— Как?

— Правдой. Силой. Тем, что ты есть.

Он взял её за руку.

— Не бойся. Я буду рядом.

Совет проходил в самом сердце храма — огромном зале, стены которого уходили высоко вверх, теряясь в розоватой дымке. В центре горел тот самый огонь, через который Айко и другие призывали землянок.

Вокруг огня полукругом сидели старейшины.

Надя насчитала двенадцать. Они были всех возможных цветов — фиолетовые, золотые, серебряные, даже один чёрный с белыми прожилками. Их кожа была покрыта морщинами, глаза выцвели от возраста, но взгляды оставались острыми, пронизывающими.

— Подойди, — сказал тот, что сидел в центре. Золотой, с огромными рогами, закрученными в спираль.

Айко слегка подтолкнул Надю в спину.

Она шагнула вперёд, чувствуя, как двенадцать пар глаз впиваются в неё.

— Ты — Надя, — сказал Золотой. Это был не вопрос.

— Да.

— Ты хочешь сражаться рядом с нашими воинами против Кровавых.

— Да.

— Почему?

Вопрос прозвучал просто, но Надя почувствовала в нём подвох. Она могла бы сказать "потому что я хочу защитить Айко" или "потому что этот мир теперь мой дом". Но что-то подсказывало: здесь нужна правда. Только правда.

— Потому что я устала бояться, — сказала она. — Всю жизнь я боялась. Боялась чувствовать, боялась любить, боялась жить. А теперь, когда у меня появилось то, за что стоит сражаться, я не собираюсь прятаться.

Старейшины переглянулись.

— Ты готова умереть? — спросил Чёрный с белыми прожилками. Голос у него был скрипучий, как сухие листья.