Книга Опасный пациент, страница 118 – Наталья Шагаева

Впечатываю его башку в стену. Авдеев на секунду выключается, закатывая глаза. Но я рассчитал удар, не сдохнет. По крайней мере, не сегодня.

— Подъём, блядь! Мы ещё не закончили.

Хочется разнести кастетом в мясо его ебало, но Муратов просил не оставлять слишком видимых травм. А жаль, блядь, а жаль. Но у Эвы была рассечена бровь, почти незаметно, но… Вхерачиваю ему кастетом в челюсть. Слегка, чтобы в себя пришёл. Но ебало разбиваю. Переживёт. Муратов сам придумает, как Авдеев «упал».

Авдеев открывает глаза, смотрит расфокусированно, начинает тихо выть и плеваться кровью.

— И снова здравствуйте, — ухмыляюсь я.

— Грех… — не договаривает, закашливаясь.

— Ну какой Грех? У тебя глюки, майор. Это отморозки, которые напали на Эву в подъезде. Ты же их не нашёл? Вот и твоих не найдут. Что там ещё было, напомнишь?

Пытается мотать головой.

— Тогда я напомню. Лучевая кость.

Хватаю его за руку и дёргаю так, чтобы он упал на спину и ещё раз приложился головой об бетонный пол. А то меня ни хрена не удовлетворяет его «черепно-мозговая».

Глаза мрази расширяются, он начинает шарить руками по полу, пытаясь подняться. Но я наступаю ботинком на его руку.

— Ну что ты дёргаешься? Эва, наверное, не сопротивлялась? — сплёвываю на мразь.

Мне кажется, я даже слышу тот хруст, когда ломается его гнилая кость. Но, сука, мне не удаётся насладиться его агонией, мразь отключается от болевого шока. Отхожу от него на несколько шагов, потому что мне мало. Хочется добить гниду с особой жестокостью прямо сейчас.

Дышу глубже, сжимая переносицу, заставляя себя тормознуть. Убивать его буду, к сожалению, не я.

Стучу три раза в дверь, пряча руку с окровавленным кастетом в карман. Дверь открывается. Мужик в штатском заглядывает, осматривает Авдеева в ахрене.

— Да не сдох. Подлечите его, без обезболивающего. Чтобы полежал и осознал в полной мере.

Выхожу на улицу, прикуриваю сигарету. Как же, сука, мало. Ни хрена не закрывается мой гештальт. Что это по сравнению с годами издевательств и насилия над моей женщиной?

Облизываю пересохшие губы, глубоко затягиваясь горьким дымом. Меня немного потряхивает от отходняка. Разворачиваюсь и вдалбливаю кулаком с кастетом в стену, глядя, как сыплется штукатурка. Снимаю кастет, швыряю на асфальт. Рука в гнилой крови. Я не вижу её в темноте, но чувствую этот смрад.

Фин выходит, поднимает кастет и молча убирает в пакет.

Закрываю глаза, делаю пару глубоких вдохов.

Иду к машине, сажусь на переднее сиденье, достаю влажные салфетки, вытираю руки. Хочется снять с себя всю одежду и сжечь нахрен.

— Домой? — спрашивает Фин, садясь за руль.

— Да, домой, — выдыхаю, пытаясь обрести равновесие.

Нельзя ложиться в кровать к Эве в таком состоянии. Мне бы выпить, но Эва моё успокоительное, и никакие другие мне больше не нужны.

Глава 36

Владислав

Утро. Эва в душе, я всё ещё в кровати, смотрю в потолок, закинув руки за голову. Пять минут назад у нас был секс. Спокойный, размеренный, немного болезненный для неё, потому что я в конце сорвался. Ничего критичного, Эва давно научилась принимать от меня такие грубые подачи. Её тело это по-прежнему шокирует, но ей нравится. Секс был спокойный, но весь трэш происходит внутри меня. Меня эмоционально срывает. Никогда не думал, что мужчин вообще можно пробить на эмоции в сексе. Для мужчин это больше физика. А меня пробило. Я психую, я в ярости, я в каком-то болезненном трипе. Внутри меня война с самим собой. Эва ни при чём, она, наверное, не виновата в том, что чувствую я. Это я хочу присвоить её себе навсегда, а она хочет другого. Наши желания не совпадают.