Книга Мы поем глухим, страница 46 – Наталья Андреева

— Я имел несчастье сделать такую глупость. Женщина, которую я любил, вышла замуж за другого, и я по глупости решил ей отомстить. Связать себя узами брака. А теперь вот не знаю, как мне избавиться от этих уз.

— А та женщина… Ну, которую вы любили… Она, сударь, жива?

— Надеюсь. Что с ней станется.

— И счастлива, должно быть?

— Несчастлива, как и я! — весело сказал Соболинский, вновь затягиваясь дымом из кальяна. — А ты что, допрашивать меня вздумал?

— Нет, сударь, что вы! Я же сказал, что пришел с миром! Барон Редлих хочет, чтобы вы покинули Париж.

— Это совпадает и с моими планами. Что мне здесь делать? Но денег нет, приятель. Крошка Фефина неплохо обо мне заботится.

— Так вы поговорите с бароном.

— Ты хочешь устроить нам встречу? — синие глаза стали ледяными, папаша Базиль невольно поежился. — Думаешь, я так глуп?

— Барон не собирается вас убивать.

— Ты хотел сказать: больше не собирается. После того, как я дал понять, что это не так-то легко сделать. Впрочем, мне и в Париже неплохо. — Соболинский снова взял в рот чубук от кальяна и глубоко затянулся. — Недавно я свел весьма полезное знакомство и даже получил приглашение во дворец к одному богачу. Его дочку пленила моя внешность, с ее точки зрения достаточно турецкая, — небрежно сказал он после паузы. — Мне готовы дать роль в одном преинтересном спектакле, — он вдруг рассмеялся.

— Не были бы вы, сударь, женаты, уж я бы вас свел с такой богачкой, что и мне бы хватило на всю жизнь, — вздохнул папаша Базиль. — Не знаю, что вы с ними такое делаете, с этими бабами, только мозги у них напрочь отшибает.

— Это ты правду говоришь! — расхохотался Соболинский. — Только мне-то это счастья не принесло, — насмешливо сказал он. — Нашла коса на камень… — Сыщик невольно нахмурился, потому что не понял ни слова. — Есть у нас в России такая пословица. Нашлась такая женщина, которая отомстила мне за всех, — вот что она означает… Так ты говоришь: барон много заплатит за мой билет в почтовый дилижанс?

— Лучше на корабль. Очень много, сударь.

— Хорошо. Сведи нас. Допустим, я готов с ним встретиться в Булонском лесу…

— Лучше в Венсенском, — поспешно сказал папаша Базиль, вспомнив, где именно совершает свои вечерние прогулки русская графиня.

— В Венсенском так в Венсенском, — добродушно сказал Соболинский. — Мне, приятель, без особой разницы.

— Встретитесь с бароном у редута де Гравель, местечко уединенное, никто вам там не помешает. Если вы, конечно, не боитесь туда ехать, сударь.

— А кого мне бояться? Тебя, что ли? Так ведь, я думаю, теперь ты меня боишься. Или у барона есть люди попроворней? Сколько? Пять? Десять? Ты скажи сразу, так я буду готов.

— Полно вам, сударь. К чему лить кровь, когда можно договориться полюбовно? Угодно вам послезавтра встретиться с бароном? Мне ведь еще надо и с ним переговорить.

— Если барону угодно, то я готов, — насмешливо сказал русский.

— Я вам, сударь, записочку пришлю.

— Сделай одолжение, приятель. А ты, оказывается, неплохой малый, когда не кидаешься на людей с ножом.

— Да и вы, сударь, можете быть человеком любезным, коли захотите, — папаша Базиль потрогал шею.

— Вот и договорились!

«Кажись, дельце обтяпано, — радостно подумал папаша Базиль, поднимаясь и кланяясь. — А ведь как хорош, мерзавец! Надобно отправить его подальше отсюда, а то он таких дел натворит! Да барон и сам это поймет…»