Книга Дочь его врага, страница 137 – Виктория Богачева

Портал выбросил нас в небольшое помещение. Было темно, и я моргнула, привыкая к сумраку, и вскоре смогла разглядеть круглые стены из грубого камня, поросшие мхом. Над нашими головами светлели узкие бойницы, от которых тянуло холодом и сыростью. Под ногами шуршала крошка каменного пола и сухие листья, которыми он был усыпан.

Кажется, мы переместились в старую, давно заброшенную обзорную башню, из тех, что ставили на горных перевалах.

— Мы на южном гребне, — мне на ухо негромко сказал Конрад. — До ущелья полторы мили.

Один из гвардейцев развернул карту, которую достал из-за пазухи, и расстелил прямо на полу. Они склонились над ней, и Раттенберг постучал пальцем по красному кресту.

— Гронер указал на это строение. Это старое имперское укрепление, заброшенное после Хальмсдорфской бойни. Расположено неудобно: в лесу, за скальным выступом. К нему ведет старый тракт от этой башни. Он давно разбит, но мы должны пройти.

Его слушали молча, только изредка кивали.

— Пока не обращаемся, чтобы не спугнуть, — добавил Раттенберг после короткой паузы. — Придется идти вплоть до укрепления.

Он свернул карту и спрятал ее в карман. Гвардейцы проверили оружие и наручи. Один из них, самый молодой, бросил на меня быстрый любопытный взгляд и тут же отвернулся, наткнувшись на недовольный, пристальный взгляд Конрада.

Мы вышли из башни через низкую дверь, заваленную снаружи ветками. Утренний воздух ударил в лицо. Я вздрогнула и плотнее запахнула китель. В другое время свежий и прохладный запах леса меня бы порадовал. Но не после ужасной ночи, которую я в нем совсем недавно провела.

Со всех сторон нас окружали горы, и я замерла на несколько секунд, разглядывая их с жадным любопытством

Я никогда не бывала в горах. Читала о них, но никогда не стояла на каменном гребне и не видела, как мир уходит вниз. Вершины на горизонте ещё прятались в предрассветной мгле, но ближайшие склоны уже проступали из темноты, серые и суровые, с редкими деревьями и огромными валунами.

Старый тракт начинался прямо от башни и уходил вниз, петляя между камнями. Когда-то он был вымощен камнем, но время и непогода взяли своё: плиты просели, потрескались, и между ними пробилась трава и мелкий кустарник. Идти приходилось осторожно, глядя под ноги.

Раттенберг шёл первым. Его тёмный плащ почти сливался с валунами. Время от времени он останавливался, поднимал руку, и все замирали, и он стоял неподвижно, прикрыв глаза, прислушиваясь к чему-то. Потом опускал руку и шёл дальше.

Гвардейцы двигались по обеим сторонам тракта, чуть ниже по склону, среди деревьев. Я видела их тени между стволами, но если бы не знала, что они там, ни за что бы не заметила.

Конрад шёл передо мной. Я, как и обещала, следовала за ним, почти след в след и очень старалась не думать о том, что где-то впереди, за этими деревьями и камнями, прятался отец.

Тракт спустился с гребня и нырнул в лес. Под ногами хлюпала грязь и прелая листва, и воздух пах сыростью. Поморщившись от неприятных воспоминаний, я бросила взгляд за спину. Деревья росли плотно, и старая дорога все сужалась и сужалась, пока от нее не осталась тропинка, которую было легко потерять. Лес обступил нас со всех сторон.

Мы шли, наверное, с полчаса, когда Раттенберг снова поднял руку, и все замерли. Впереди я увидела слабое мерцание защитного контура.