Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 128 – Марина Эльденберт

Он кивнул на мечущегося между пострадавшими коренастого старичка-лекаря, который жил в доме с комендантом, его женой и детьми.

— Их слишком много. Слишком серьезные повреждения.

До меня понемногу доходил смысл сказанного.

— Рунный коридор? – выдохнула я. – Но ты же…

— Прости, Алина, я не мог поступить иначе. Мне и сейчас нужно им помочь. Я должен вытащить тех, кого смогу.

— Изначальная магия способна исцелять, – сказала я. – Я могу…

— Нет.

— Я могу, – повторила упрямо, – и я это сделаю! Этим людям нужна помощь!

И, прежде чем Богдан успел хоть что-то ответить, я потянулась за своей магией. Хотя в последнее время я отвыкла от взаимодействия с ней, она откликнулась так же легко, как если бы мы расстались только вчера. Полыхнула внутри, у самого сердца.

Я не была уверена, что исцеление подчиняется тем же законам, что и способности, которыми я пользовалась, но я была уверена, что справлюсь. И, словно отклик на мои мысли, в груди запульсировало с невиданной силой, словно что-то раскрылось.

— Алина, стой, – прорычал Богдан, но было уже поздно.

С ладоней сорвался свет, меня всю окутал свет. Он был сияющим, белым, и вспорол ночную тьму с легкостью.

— Что это?

— Кто это?

— Что происходит?

Понеслось отовсюду, но я уже шагнула к первому пострадавшему. Тому самому, у которого было обожжено лицо. Его трясло от боли и страха, и я коснулась его силой. Чувствуя, как испаряется страх, как уходит боль, почти коснулась пальцами страшного ожога. Почти: мои пальцы замерли, а вот магия потекла на его лицо, впитываясь в почерневшую кожу, и спустя мгновение ожога как не бывало.

Я перешла к следующему. К следующему. И к следующему.

Ожоги, переломы, травмы, внутренние повреждения, которых я даже не видела, а вот моя магия чувствовала. Чувствовала и тут же устремлялась туда, чтобы исцелить. В какой-то момент я перестала ощущать себя как Алину, мне даже показалось, что это какая-то сила свыше просто обрела сквозь меня выход в мир, чтобы помочь всем этим людям.

Я снова не чувствовала тела, только струящееся сквозь него тепло, впитывающееся в страшные раны, помогающие им затягиваться. Пострадавших было столько, что я утратила счет времени. Когда же снова пришла в себя, обнаружила, что рядом с шахтами царит небывалая тишина. Такая, что даже падающий снег, казалось, летел с грохотом. Не сразу, но я поняла, что грохот – это попытки затухающего пожара вернуть себе былую силу.

Моя магия сплелась с дымом, втекла вглубь шахты, и дыма становилось все меньше, а света – все больше. Спустя еще несколько минут все окончательно стихло. Над нами кружил снег, оседая в пепел и высветляя его. Что-то мягкое коснулось лица, мягкое и теплое. Я попыталась смахнуть странную снежинку, но пальцы коснулись… перышка. Над землей, в тающих в бесконечной темноте этой зимы искрах, кружились тонкие белые перья.

Какое-то время я просто смотрела на то, как они кружатся. Не только я, смотрели все: и комендант, и ссыльные, и лекарь. Прибежавшие из поселка женщины замерли в сторонке, словно не могли поверить в то, что увидели.

Что же касается Богдана, он снова резко шагнул ко мне. Закрывая собой, отгораживая от остальных. В руке он сжимал одно из перьев, сжимал с такой силой, что оно только чудом не развеялось прахом. Первыми пришли в себя именно женщины, их было не так много, но они заголосили, бросились к мужьям: комендант, повара, военные-охранники – все прибежали на подмогу, и сейчас жены обнимали их и причитали, а потом вместе начали оборачиваться.