Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 130 – Марина Эльденберт

— Подпустит, – сказала я. – Ты сам видел, на что я способна. Возможно, мне не хватало сил раньше. Возможно, я зря нанесла руны, но теперь я могу. Я справлюсь…

Мне надо было воздействовать на него тогда, в самом начале! Надо было вытряхнуть из него правду про тот пожар на море, не пытаться вывести на откровенность, а заставить говорить! Но я слишком сомневалась в своих силах, запирала их, стремилась укрыть. Хотя нужно было позволить им развернуться уже тогда!

— Алина, ты отправишься к нему только через мой труп.

— Если я не отправлюсь к нему, то я рано или поздно буду плакать над твоим телом! – крикнула я. – Неужели ты не понимаешь?! Он не остановится, если его не остановить…

— Это не тебе делать. Не тебе противостоять ему.

— А кому? – горько спросила я. – Многие выжили? Из тех, кто стоял у него на пути?

Возможно, в какой-то момент, находясь рядом с ним и я сама перестала бороться. Смирилась с тем, что есть, находясь в этой глубокой, темной заморозке, страшнее самого сердца Бездны. Богдан был женат на Анне, а чувства, которые я не позволяла себе, выжигали меня изнутри, погружая в апатию. Я пробуждалась только благодаря Снежане. Я забыла о том, чего я хотела на самом деле, когда шла к Михаилу…

Восстановить справедливость, а не становиться его секретным оружием, выжидая дня для того, чтобы отомстить. Рядом с ним я становилась как он, и если бы не Богдан…

— Ты столько раз меня спасал, – выдохнула я, положив руки ему на плечи. – Ты даже не представляешь. Ты вернул меня к жизни буквально. Ты вернул меня к жизни, когда забрал в Талминбург. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе хотя бы раз…

— Алина, – он перехватил мои руки и сжал их в своих ладонях, – я никогда не стану рисковать тобой. Даже если мне придется сгнить здесь, даже если никто не поверит этому письму, я никогда не подставлю тебя под удар.

Я смотрела в любимое лицо и понимала: да, не подставит, никогда. Продолжать его убеждать бессмысленно. Он не согласится, что бы я ему ни говорила.

— Богдан, – произнесла я, – я люблю тебя, ты же знаешь?

— Я тоже люблю тебя, Алина, но…

— Позаботься о Снежане, пока меня не будет. – В прошлом такое использование магии должно было выжечь меня дотла, но сейчас я почувствовала лишь легкое щекочущее тепло в груди. Надолго ли меня хватит? Не знаю. Простит ли он меня? Не знаю. Знаю только одно, я должна это сделать. – Ты не станешь препятствовать моему отъезду. Ты не станешь сообщать о том, что произошло, коменданту. Храни это письмо, как самую большую драгоценность.

Я вложила лист с признанием сестры Зарины ему в руки. Поцеловала их.

— И нашу дочь тоже храни. А сейчас тебе лучше пойти к ней. Она плачет.

Когда Богдан скрылся за дверью, я с трудом смогла выдохнуть. Все тело ломило, как от температуры, но я подозревала, что дело не в магии. Просто так больно мне еще никогда не было. Больно от невозможности попрощаться нормально. Больно от невозможности обнять Снежану перед отъездом. Но если я ее обниму, если почувствую ручки дочери на своих плечах… я просто не выдержу. Сломаюсь. Никуда не поеду.

Я ведь тоже, увы, не железная.

Перед отъездом я заглянула лишь к коменданту, теперь в его памяти сохранилось, что он решил не брать Богдана под стражу, поскольку он действовал в интересах спасения всех. А еще он «принял решение» выделить мне единственный экипаж, который и отвез меня к ближайшей станции. Я поднялась на подножку поезда, идущего в сторону Авенны, ближе к вечеру.