Книга Шантаж и другие соблазны, страница 53 – Кири Т.

Мне хочется пошутить, разрядить обстановку, но появляется комок в горле. Он мог пригласить меня сюда, чтобы произвести впечатление, похвастаться. Но вместо этого признаётся, что ненавидит это место. Это ощущается так же интимно, как если бы он предстал передо мной обнажённым.

— Пойдём, — говорит он, отбрасывая задумчивость и шурша пакетом с едой. — Давай поедим, пока чипсы не размокли.

Мы устраиваемся у массивного кухонного острова, открывая контейнеры. Аромат сыра, халапеньо и соуса пико наполняет воздух, немного разгоняя безжизненную атмосферу. Я зачерпываю аппетитную смесь чипсами, которые ещё не успели размокнуть, то и дело поглядываю на него.

Он не настаивает. Не давит на меня. Просто… существует.

Но это рождает тишину, которую мой разум тут же заполняет, и теперь он никак не может замолчать.

Он здесь. Он настоящий. И он по-прежнему смотрит на меня так, словно хочет меня, — даже после того, как своими глазами видел, как я убила человека.

Последние две недели я жила в ожидании, что мой мир вот-вот рухнет. Я драила мастерскую, пока на руках не вздулись мозоли. Дважды отбеливала кузов грузовика. Проверяла, перепроверяла и трижды перепроверяла — не осталось ли хоть следа от Трэвиса Белла. Я была готова сорваться с места при первом же признаке появления полиции; сумка всегда была под рукой.

Но Не-Кейд не сдал меня.

Скорее наоборот. Он здесь, со мной, ест еду навынос, словно мы самые обычные люди.

И это разрушает меня.

Потому что я не могу перестать думать о нём. Не о Сейнт Шейде — акробате-фокуснике, от которого сходит с ума весь интернет. О нём. О Кейде. О мужчине, который явился в мою мастерскую глухой ночью, который знал моё имя, который тащил труп так, словно в этом не было ничего особенного, а потом улыбался мне, будто я — самое удивительное, что он видел в жизни.

Это должно меня ужасать.

Но вместо этого я снова и снова вспоминаю, как он смотрел на меня сегодня. Словно я огонь, а он хочет поклоняться пеплу, который я оставляю.

Я впиваюсь в чипс, щедро усыпанный вкуснятиной, лишь бы заткнуть собственный мозг.

— Ты молчишь, — произносит он спустя какое-то время, слишком пристально наблюдая за мной.

— Думаю, — бормочу я, пережевывая.

— Опасная привычка, — усмехается он.

Я закатываю глаза.

— Говорит человек, который буквально летает вниз головой на шёлковых канатах.

Он тихо усмехается, и несправедливо, насколько эта улыбка смягчает его черты.

— Ты не ошибаешься.

Я вздыхаю, слизывая сыр с пальцев.

— Просто не могу понять, почему ты до сих пор здесь?

Его рука с чипсиной замирает на полпути ко рту.

Я продолжаю, чувствуя, как нервы натягиваются до предела.

— Ты видел, что я сделала. Любой здравомыслящий человек вызвал бы полицию, а не звал меня на свидание. Так… почему? Понимаю, между нами есть эта взаимная угроза разоблачения, но ты пригласил меня в свой пентхаус.

Он откладывает еду и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде больше нет иронии — только твёрдая, неприкрытая решимость.

— Потому что, думаю, у тебя была веская причина.

В горле встаёт ком.

Он и половины не знает.

— Уиллоу, — произносит он хрипловатым голосом, — ты говоришь так, будто ты — чудовище, скрывающееся на виду. Но я видел тебя. Внимательно наблюдал. И я не вижу чудовища. Я вижу женщину, которая не позволяет таким мужчинам выходить сухими из воды.