Книга Поцелуй на три счета, страница 5 – Женя Май

Девчонки сидят за круглым столиком у окна, на который падает луч солнца. Её волосы отливают медовым оттенком. Кирилл подходит, протягивает мяч:

— Кажется, так будет честнее, А-а… - вопросительно смотрит на девчонку с косами.

— Алина, - называет она своё имя, принимает презент, бросает на подоконник, словно это какой-то магнитик из перехода, и делает глоток какао. Как ни в чём не бывало. Даже счастья в глазах нет!

— Я Кирилл, - ему кажется, даже зубы скрипнули от злости. Но держит себя в руках, пока рано показывать клыки.

— А я Света.

Кирилл бросает взгляд на подругу. Она улыбается и сразу утыкается в телефон.

Буйков внутренне хмыкает. Не на подругу, разумеется, а на нахалку. Вслух говорит:

— Ну, мне пора, - он идёт к двери, но в последний момент оглядывается и еле выдавливает из себя: - Где найду тебя, Алина?

Надо ведь с ней поквитаться. Показать, кто здесь настоящий зверь.

Девчонка смотрит вместо него на подругу, словно та сейчас залезет в ежедневник на телефоне, найдёт свободную дату, отыщет окно. Но та откладывает смартфон и улыбается краешком рта. Нахалка берёт в руки листовку со стола:

— На баттле, - бросает она, даже не повернувшись к нему. Ещё и грубиянка!

Кирилл выходит из кафе. Он слышит, как обе хихикают за спиной, но ему всё равно. Он же - Буйков! И сделает её в два счёта.

Кирилл улыбается своим мыслям. Кстати, что это за баттл такой? Нужно будет вернуться и взять флайер. Он запомнил чёрный цвет и фиолетовую полосу по середине.

АЛИНА

Вертолёт трясёт как в лихорадке. Лопасти над головой рубят воздух с такой силой, что кажется, вот-вот отвалятся.

— Я не пойду! – из-за шума Алина не узнаёт своего голоса, точно это пищит мышь, а не говорит человек.

Упёртый инструктор молча толкает её к выходу.

— Я не хочу! – Стрекозкина цепляется пальцами в потёртое кожаное сиденье горчичного оттенка, ощущает холодную вибрацию. Она ей передаётся, и теперь внутренности трясутся так, будто туда запустили взбесившийся миксер.

— Алина. Глубокий вдох.

Здесь пахнет нагретым железом, керосином и чьим-то потом. И невозможно спокойно дышать!

— Я отказываюсь!

Только от чего? Дышать? Прыгать? А, может, всё вместе?

— И медленный выдох.

— Вы не имеете права!

— Ты подписала бумагу, - продолжает пихать Филин. Его так называют из-за глаз навыкат. С ним даже можно играть в гляделки. Не парьтесь, ему не обязательно знать об этом, ведь он и так всегда выигрывает.

— Я передумала! – она пытается пнуть его пяткой, но со всего маху бьётся коленом о железную перекладину рядом с дверью. Алина взвизгивает. Но то ли от злости, то ли от боли.

— Ты предупреждала, что будешь так говорить, - Филин отцепляет её руку и двигает на сантиметр. – И сказала, не слушать тебя.

Его помощник открывает дверь, и в Алину врезается ветер. Она жмурится, хотя на ней специальные очки. Свежий воздух холодит разум, и Стрекозкина меняет тактику:

— Да вы знаете, кто моя мама! – она упирается руками и ногами в корпус вертолёта вокруг двери, точь-в-точь как в сказке про девочку, которую ведьма суёт в горящую печь. Только здесь ведьма – она сама, а печь – её страх, раскрытый настежь. Ведь прыгать никто не заставлял. Это её сугубо личное решение.

— Она, кстати, тоже подписала, - усмехается инструктор.

— Она сотрёт в порошок вас и весь ваш кружок!