Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 210 – Матвей Дубравин

— Но я могла бы им сказать…

— Послушай! Пламенные речи в суде никто не станет слушать. Ты бы их только разозлила.

— Но я же… – плача, прошептала Линва.

— Линва, успокойся. Я сделаю всё, что в моих силах. – Ахель погладил её по волосам.

— Итак, проголосовали восемь человек, – продолжил первый судья. – Кто желает проголосовать прямо сейчас, не произнося речь сам и не выслушивая речей других?

Руки подняли три юриста и три служителя Закона. Все они показывали пальцами вниз. Осуждение.

— Теперь, по правилам, право высказаться предоставляется судье из юристов. Есть ли среди вас желающие из тех, кто ещё не голосовал?

Встал юрист чуть старше сорока лет.

— Уважаемые коллеги, – обратился он к присутствующим. – Я хочу выразить согласие с моим коллегой, юристом, говорившим до меня, но не во всём! Я согласен, что наказания за такие действия вряд ли найдутся. Я за свою немаленькую практику не сталкивался с подобным. Поэтому полагаю, что наши решения не сильно скажутся на судьбе обвиняемого. Но тем не менее они могут доставить ему мелкие неприятности, если мы его осудим. А потому буду объективен. Лично я всячески выступаю за развитие науки. При этом я чту Закон и раз в неделю посещаю Дом Явлений. Но здесь я не вижу никакого греха. Шестерёнки изначально сравнивали с адскими механизмами, а их перестукивание – с лязгом цепей в аду. Турбины, извергающие пар, сравнивали с пастью демона, а сам пар – с его обжигающим дыханием. Но сейчас мы видим, что к злу это отношения не имеет. И более того, эти изобретения упростили нам жизнь и сделали самосовершенствование доступнее, так как освободили много времени. И потому демоны скорее опечалились нашему развитию, чем обрадовались. Средневековье – вот была радостная пора для них! Как хитро они это устроили! Но Закон оказался могущественнее. И потому я, поддерживая науку, оправдываю Ахеля.

Он уселся в кресло. По его лицу было видно, что он горд собой. Но аплодисментов ему никто не подарил.

— Да вы дьявольски красноречивы, – холодно отметил Ален Дентрон. – Посмотрим, посмотрим…

Первый судья сделал пометки в своей книге и продолжил:

— Слово предоставляется служителю Закона. Есть ли те, кто ещё хочет высказаться?

Поднялся ещё один служитель.

— Я хотел произнести длинную речь, – сказал он, немного прослезившись, – но не буду, так как я не очень красноречив. И как же я рад, что уважаемый юрист, выступивший до меня, сказал всё, что я хотел. Потому я лишь могу присоединиться к его мнению. Пусть подсудимый будет оправдан!

Первый судья записал и это мнение, и продолжил:

— Теперь слово за юристами. Остался только один непроголосовавший. Вы можете высказать свой вердикт сразу или предварительно поделиться своим мнением.

Юрист взял пальцы в замок и немного размял их. Затем он покрутил свой пышный чёрный налаченный ус.

— Я согласен с обвинением его высокопревосходительства, – поклонившись Алену Дентрону, сказал он. На этом его речь была закончена.

— Теперь очередь служителей. Кто-нибудь желает высказаться? – спросил арбитр.

Все трое оставшихся покачали головой.

Ахель, следя за ситуацией, считал голоса за и против него. Получалась интересная картина: девять голосов его оправдывали, а восемь – осуждали. Если дело и сфабриковано, то очень толково. К тому же сейчас были не Средние века. Существовали письменные законы. Власть короля была велика, но не абсолютна. Власть его первого помощника – вице-короля – ещё меньше. Если заседание и правда собрано спешно, то вице-король вряд ли мог подкупить всех людей из зала или надавить на них. Это и неразумно. Перевес «всухую» был бы подозрителен. Поэтому нужно было подкупить или соблазнить бонусами только часть. И по поведению присутствующих Ахель уже видел, кто был искренен, а кто – нет. Но зачем всё это? Ахель отчаянно пытался себя утешить. А может, вице-король просто хороший актёр? Может, он на самом деле поддерживает Ахеля и хочет создать в суде прецедент, после которого к Ахелю никто не предъявлял бы обвинений? Может, он хочет, чтобы Ахель выиграл этот процесс? Такое деяние и правда облегчило бы Ахелю жизнь. «Нет, я просто себя утешаю!» – признался самому себе Ахель. Такое объяснение было самым маловероятным. Но чем именно он не угодил вице-королю, Ахель тоже не мог понять.