Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 124 – Борис Конофальский

— Покажи мне всё, что видел сам.

— Сейчас хочешь посмотреть? — сразу интересуется сержант.

— Ну а чего тянуть-то? — Саблин не признаётся, что его поджимает время.

— Ладно, — Павлов оборачивается. — Егор! Тут соседи деликатес принесли, сало домашнее. Забери, подели.

* * *

Сержант прихватил с собой ещё одного бойца из своего подразделения, и вчетвером они и пошли. Дошли до расположения сотни Второго полка, а потом стали подниматься по склону, стараясь держаться как можно ближе к скалам, чтобы не попасть под огонь сверху. Дорога шла меж крупных кусков гранита, по каменному крошеву. Но им не удалось даже там пройти незамеченными… Казаки и солдаты шли под одной скалой, что уходила метров на пятьдесят вверх почти под прямым углом, и вдруг радист, который, как и положено по уставу, шёл в группе замыкающим, кричит в СПВ:

— Граната слева!

Саблин отработанным за долгие годы рефлексом присаживается на одно колено и прикрывается щитом, упирая его в грунт, а верхней частью кладя его на плечо; у пехоты щитов нету, у радиста тоже, он и гвардейцы заученно падают на землю.

Пуммм…

Хлопок… Хороший такой, и недалеко… метров пятнадцать от них. И десятки осколков звонко щелкают о гранит скалы, о валуны. А гранатка-то не игрушечная. Оборонительная, граммов на триста взрывчатки. Удар в щит взрывной волны был весьма отчётливым, но изображение на мониторах даже не дрогнуло. Процессор вовремя «прикрутил» микрофоны, звук близкого взрыва не вызвал у прапорщика дискомфорта.

«А неплохая, кажется, вещица вышла у инженеров!».

Аким поднимает голову… Нет, ничего вверху не разглядеть, сплошная стена. Он вообще ещё не видел этих солдат противника, как их там называют… кляксы. Он ждёт, а потом интересуется:

— Все живы-здоровы? Отчёт.

— Радист в порядке, — первым, по уставу, отзывается Алёхин.

Потом откликаются и гвардейцы:

— Порядок, порядок…

— Рация? — уточняет Саблин, всё ещё глядя вверх на скалу.

— Рация в порядке, — подтверждает радист.

И тогда он говорит:

— Пойдём ближе к скале. Сержант, вы здесь проходили, мин тут нет?

— Да, мы тут шли, — отвечает Павлов. И спрашивает: — Нас обнаружили — думаете дальше идти?

Нет. Не для того он сюда поднимался полчаса, чтобы после одной гранаты повернуть назад. А то, что кляксы знают об их присутствии, так это ничего… Пусть знают.

— Мне нужно прояснить диспозицию, — говорит Саблин, всё ещё ища камерами вверху хоть какой-то намёк на опасность.

— Тогда нам ещё метров двести подниматься, — отвечает Павлов.

Когда они отходят метров на пятьдесят от того места, где их остановила граната, почти там же раздаётся ещё один хлопок.

Пуммм…

Снова жужжат осколки. Аким оборачивается и снова смотрит наверх.

«Это хорошо… На удачу кидают, по расчёту, понимали, что мы там, но не видели, и тут не видят».

Он запоминает это.

Они дошли до того места, где бесконечная стена скалы стала заворачивать на север, дальше было идти опасно.

— Вот, — указал сержант рукой на продолжающийся склон, — вот там у них позиции, пулемёт, ИОТы… Траншеи даже. Видишь… всё на возвышенности, чуть из-за камней выйдешь, и сразу под снайпера или пулемёт… Можно, конечно, за камнями проходить… — на склоне было достаточно больших и малых валунов, — но тут грунт, каменная крошка… И вот, видишь… — Павлов показывает на пологий подъём, поросший большими пучками травы и редкими кактусами, — я там на второй день, как сюда прибыли, бойца потерял. Мины. Ноги в месиво.