Онлайн книга «Легенда о конокраде»
|
О да. И способна убить еще. Сауле как будто протерли глаза: она увидела, что Марфа – это старая безобразная женщина с озлобленным сердцем. Да, Ширь не щадит никого, даже бестолковых подростков, которые начинают мнить себе, что убивают по собственному желанию, а не потому, что какой-то психопат напел на ухо сладкие песни о высших целях. Никого не напоминает? Еще как. Только Сауле повезло с возрастом и с тем, что Марфа проявила себя не слишком поздно. Пока никто не погиб. У них всех есть еще шанс. Уже из-за насыпи до Сауле донеслось: — Можешь больше не приходить. Ты здесь бесполезна. Сауле с горечью подумала о том, как хорошо, что это правда. Постояв минуту, чтобы точно не встретиться с Марфой еще раз, Сауле побрела прочь. Конечно же, к конюшне. Но и спать она не легла: от усиленного пещерой крика болели виски, живот сверлила доселе неизвестная боль. Так покоя она не найдет. Нужно прогуляться, пока не только разум, но и тело не устанет до предела. Как и любые старики, безымянная кобыла не могла спать ночью. Сауле вывела ее из стойла, намереваясь проехаться, однако запрыгнуть в седло так не вышло. Вернее, Сауле знала, что у нее хватит сил, но все же она не могла преодолеть какой-то внутренний барьер. Словно пока ей недостает смелости ездить на лошади самой. Так что кобыла стала всего лишь ее поводырем. Тысячу лет назад, когда они с мальчишками исследовали Цран, Сауле заметила тропку, ведущую к изваянию Сеятеля. Еще тогда она подумала, что сверху должен открываться великолепный вид на море; и она пообещала себе, что как-нибудь обязательно затащит туда мальчишек. Даня бы опасную высь не оценил, но Сауле с легкостью могла представить, каким восторженным румянцем налились бы щеки Ромчика. Он любил красоту. Во много раз сильнее и преданнее, чем сама Сауле. Однако сейчас она направлялась туда не с целью созерцать округу. К слову, как следует осмотреться тоже не получилось. Голова Сеятеля была видна всем за много километров, а сама она едва ли могла зацепить каменным взором кромку моря. Скалистая тропа упрямо вела вверх, чтобы потом расслабиться и стать широкой впалой долиной, покрытой, как ни странно, здоровой зеленой травой. В редких ямках плескалась дождевая вода, и потому воздух здесь был напоен дурманящей свежестью. Жизнь, не загубленная иномирным мусором и слогом, была главным подношением на алтаре Сеятеля. Божественная голова, долина и беззвездное небо – вот и всё, что было на этой странной скале, которая поместилась близко-близко ко шву двух миров. Кобыла отошла пощипать траву, и Сауле осталась в полном одиночестве перед пронзающим взглядом Сеятеля. Влага и холод отрезвляли разум, и мысли здесь шли так легко, так спокойно, а тревоги и ужасы текущей ночи совершенно перестали терзать душу. Наступила губительная апатия. Сауле посмотрела на равнодушного Сеятеля и мысленно спросила: «Скольких убил ты, прежде чем нашел способ вернуться домой?» Бог-иномирец молчал, на его неподвижной физиономии играли тревожные отблески прошлого. Мелькала Марфа с ее жестокостью, и Сауле знала, что никогда больше не сможет принять ее помощь, не сможет довериться. Раньше ее похвала, ее идеи казались новым откровением, что будоражило разум. Только выяснилось, что каждый совет Марфы стоил очень дорого. И, чтобы выплатить этот кредит, Сауле пришлось бы по-настоящему продать чертям душу. А вместе с ней потерять друзей, честь и, возможно, саму себя. Ромчик ведь говорил, что она добрая. Не стоило обманывать его предположения. |