Книга Чугунные крылья Икара, страница 39 – Борис Конофальский

— Это которую ты на огороде поймал, — вспомнил Пиноккио.

— Ну! Она самая.

— И что, она согласна?

— Согласилась. За банку леденцов, два пирожных и за красную шелковую ленту.

— Нашел время развлекаться, — буркнул Буратино.

— Так получилось.

— И где она?

— Да вон, за дверью. Позвать?

— Зови, — сказал Буратино и подумал: «Вот чёрт тебя, Лука, надоумил, мне сейчас не до девок». Но отказываться было нельзя, что Лука мог подумать?

— Эй, Анжелка, заходи, — крикнул Лука в коридорчик, и через минутку в комнатушку вошла худенькая девочка лет тринадцати.

Она была длиннонога, угловата, слегка конопата. Под мышкой девица держала тряпичную куклу. И, надо отдать должное, она нисколько не смущалась. И ни капельки не стеснялась, в отличие от Буратино.

— Здрасьте, — нагловато сказала Анжелка, глядя на Пиноккио изучающе.

— Ты глянь, Буратино, она даже ногти на ногах красной краской намазала, — усмехнулся Лука.

— Дурак вы, дядечка Лука, — нагло заявила девочка, — это не краска, а педикюр.

— И губищи намазала, когда ты успела только? Шла же сюда с нормальными губами, — удивлялся Крючок.

Но девица только махнула на него рукой как на абсолютно безнадёжного человека.

Буратино осмотрел девочку. Он отметил педикюр на босых ногах, густо намазанные губы и сбитые коленки. Никаких эротических ощущений вид Анжелики у него не вызвал.

— Может, водочки мне нальёте, — произнесла девица, усаживаясь за стол и укладывая свою куклу на бумаги.

— Вот я тебе сейчас налью по шее-то, — пообещал Крючок.

— А чего? — удивилась Анжелка, — жалко, что ли?

— Сопливая ещё водку жрать. Вон воды из ручья похлебаешь.

— Ничего не сопливая, уже пила сто раз.

— Зачем тебе водка? — спокойно спросил Буратино.

— А с водки я становлюсь отчаянная, да и миловаться с водкой веселее, главное — не перепить, ну да я свою норму уже знаю.

— Ну ладно, вы тут разговаривайте, я пошёл, — деликатно удалился Лука.

Буратино продолжал пристально рассматривать ребёнка и думать, как же ему с честью выпутаться из этой идиотской ситуации.

— Ну что, водочки нальёте? — не вынесла долгой паузы Анжелка.

— Тебе сколько лет?

— Пятнадцать, — нагло соврала девчонка.

— Врёшь.

— Ну четырнадцать.

— Будешь продолжать врать, уши накручу, — пообещал Пиноккио.

— Ну какой вы, дядечка, нуднявый, ну чего причепились, как пиява к заду.

Буратино только тяжело вздохнул в ответ.

— Ну так что, водки не нальете? — продолжала Анжелка.

— Нет.

— А Лука говорил, что вы нежлобный. А вы зажмотили водки. Вон у вас весь двор ею заставлен.

Пиноккио понял, что эта наглая девица начинает его раздражать.

— Ну ладно, не дадите водки — не надо, я без водки могу. Мне раздеваться или так, по-быстренькому, помилуемся? А у вас кровать тут имеется, я на кровати люблю.

Буратино взял со стола куклу и протянул её Анжелке.

— Держи и давай-ка, милая, домой иди, а то тебя мамка, наверное, ищет.

— А чего? Не хотите, что ли? — разочарованно спросила девица. — Зачем же я сюда шла?

— Ничего, прогулялась, это для здоровья полезно.

— Чудной вы какой-то, дядечка, — сказала девка, презрительно оглядывая Буратино.

— Давай, давай, иди отсюда, — стал выпроваживать её Пиноккио.

— А понаобещали-то… и ленту, и леденцы, и пирожное, а сами вон какой, — закончила Анжелка, — я сразу поняла, жлобный вы.