Книга Как закалялся дуб, страница 108 – Борис Конофальский

— Ах, ты… — только и смог произнести околоточный.

К нему подбежал ефрейтор Брассели и предложил:

— Может, его в клетку?

— Не-ет, — покачал головой околоточный.

— Тогда в воду?

— Не-ет, — отодвигая подчинённого, произнёс синьор Стакани. — Я сам с ним разберусь, лично.

С этими словами он двинулся в сторону журналиста, засучивая рукава служебного кителя.

— Ой, только не надо вот этого, — с презрением заявил журналист, пряча блокнот со схематическим изображением голой девки в карман. — Не надо, а то ведь я тебе всю морду набью.

— Я кавалерист, — предупредил Стакани, и это в его устах прозвучало угрожающе.

— Ой, только не надо вот этого, кавалерист он, видите ли, — отвечал Понто, принимая стойку профессионального циркового борца. — Видал я таких кавалеристов.

— Ах, видал, значит? — спросил Стакани.

— Да, видал, — отвечал Понто.

— И много видал?

— Тысячу.

— Ах, тысячу?

— Да, тысячу.

— Прямо так и тысячу? — не унимался Стакани, подходя ближе.

— Да уж не меньше, — не сдавался журналист.

И тут эти два титана сблизились на расстояние удара. Сблизились и стали делать движения, которые, как они оба полагали, могли напугать противника или хотя бы ввести его в заблуждение.

Понто, согнув ноги в коленях, согнулся и сам, выставив руки вперёд. При этом он шумно сопел, полагая, что дышит по системе древних китайцев, о которых читал в журнале. Также он полагал, что именно это сопение должно почему-то сделать его неуязвимым. Он улыбался, осознавая свою скорую победу.

А Стакани, опять широко раскорячив ноги, стоял себе, как скала, по-боксёрски собрав кулаки. Он подбадривал себя случаем, который произошёл с ним в армии, когда на манёврах он по ошибке застрелил лошадь поверяющего офицера, спьяну приняв её за оленя. Вот и теперь его благородие повторял никому не понятную для присутствующих фразу:

— Как оленя! Вот увидите, я его сделаю, как того самого оленя!

Полицейские с любопытством наблюдали эту забавную картину, ожидая, чем всё это кончится и кто победит.

Сопящий журналист выглядел немного предпочтительней раскорячившегося околоточного. И поэтому, из корпоративной солидарности, парочка полицейских подошла к месту сражения поближе, чтобы в любую секунду прийти на помощь начальнику.

И вот, наконец, бой начался. Его благородие сделал вперёд шаг, шаг безрассудно смелый, и оказался в зоне прямого удара, чем не преминул воспользоваться журналист. Он обеими руками толкнул полицейского в грудь. Надо признаться, толчок был так себе, не сильный. Но попробуйте сами устоять на ногах, если между вашими ногами расстояние метр и перед этим вы выпили бутылку коньяка. Естественно, околоточный не устоял, он плашмя шлёпнулся на землю, вернее, в грязь, что была прямо сзади него. Его форменный головной убор отлетел в сторону, но офицер полиции должен даже в такой ситуации сохранять присутствие духа, и синьор Стакани его сохранил.

— Стоять! — крикнул он подчинённым, которые были уже готовы навалиться на представителя демократической печати. — Я сам.

Полицейские послушно заняли свои места.

— Ах, ты, значит, вот как? — с угрозой произнёс его благородие.

— Да, так, — не испугался Понто.

— Вот так, да?

— Да.

— Ну, тогда запомни, это не считается, — заявил околоточный, вставая и принимая обычную для себя боевую позу.