Книга Как закалялся дуб, страница 121 – Борис Конофальский

— Когда время придёт, — ответил Буратино.

Братцы ушли, а Буратино и Рокко пошли к берлоге, где и нашли Барта. Тот, как ни в чём не бывало, сидел у костерка, завернувшись в одеяло, курил.

— Глянь, и не боится, гад, — произнёс Рокко.

— Уверенный в себе человек, — отметил Буратино. — Ну да ничего, мы сейчас с ним погутарим.

— А потом… фить? — Рокко присвистнул и провёл ладонью по горлу. — Да?

— Нет, нам сначала с цыганами разобраться надо.

— Ладно, с цыганами разберёмся и за этих гусей возьмёмся.

— Опять не угадал, — сказал Буратино — Как с цыганами разберёмся, серьёзную работу начнём, бизнес будем делать, на ноги вставать. А вот как на ноги встанем…

— Тогда фить?

— Тогда да. Только не мы начнём это, они сами за нас возьмутся. Вот ту-то нам зевать будет нельзя.

— А вдруг не возьмутся? — усомнился Чеснок. — Вдруг им на нас будет наплевать? Спёрли наш кофе и забыли про нас, как будто нас и не было.

— А ты ещё маленький, Рокко, — вдруг засмеялся Буратино. — Неужто ты думаешь, что эти ребята захотят отпустить нас за здорово живёшь? Нет, старина, раз вцепились, будут из нас кровь сосать, да деньги наши считать, да долю свою требовать. Эти твари хуже бульдогов, пока им бошки не порасшибаешь, они свои челюсти не разожмут, не те ребята. Так что, Рокко, наберись терпения.

— Ладно, подожду, — пообещал Чеснок. — А что с ним сейчас делать будем?

— Вежливо поговорим, может, что и выясним. Хотя вряд ли. А потом вежливо попрощаемся с синьором американцем.

— Ладно, — произнёс Рокко сурово.

— Рокко, я сказал, вежливо, ты понял?

— Тогда я буду молчать.

— Вот и хорошо, а на прощанье пожмёшь ему руку, договорились?

— Руку? — скривился Рокко.

— Да, руку.

— Ну, если надо, ладно.

Они подошли к костру и сели рядом с американцем.

— Ну, как сходили? — поинтересовался тот.

— Нормально, — произнёс Буратино. — А вы никого не видели здесь?

— Нет, всё тихо, — отвечал Конти.

— А вы никуда не отлучались? — спросил Пиноккио, пристально глядя в лицо американца.

В тусклом свете угасающего костра он увидел лёгкое недоумение в глазах Конти, удивление и непонимание.

— Я? — спросил Барт. — Я всё время был здесь, никуда не уходил.

Больше спрашивать было нечего, и Буратино только вздохнул:

— Ну что ж, — произнёс он после паузы, — должен с прискорбием вам сообщить, что мы расторгаем договор с вами, то есть с Томазо.

— А что случилось? — опять удивился Конти, и на этот раз в его голосе слышалось недовольство.

— У нас нет денег, чтобы выполнять свои обязательства перед Томазо Рыбаком, — объяснил Буратино. — Мы очень сожалеем.

— Вот как? Но ведь у вас есть кофе. Мне ребята днём сказали, что вы сделали неплохое дельце в порту, — не сдавался американец.

— Его у нас украли, мы не знаем, кто. Так что, денег нет, — продолжал Буратино.

— Неужели весь кофе украли? — Конти усмехнулся, и после этой усмешки у Пиноккио не осталось никаких сомнений по поводу личности воров.

— Нет, не весь, кое-что осталось. Но то, что осталось, идёт на погашение долгов. И никак не хватит на осуществление нашего с вами договора, — твёрдо сказал Буратино, — поэтому мы не считаем нужным обременять вас и синьора Томазо.

— А помнишь ли ты, парень, что ты обещал синьору Томазо, кроме условий, от которых ты сейчас отказываешься? — в голосе Конти не осталось ни капли того благодушия и дружелюбия, которое он демонстрировал до сих пор.