Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 67 – Борис Конофальский

— А чего же это вы письмо её сжигаете? Что тогда в том письме? — восклицает баронесса и этим ещё больше смущает прислугу. — Видно, она меня в том письме поминала нехорошо?

Волков смотрит на неё с укоризной, а потом и говорит:

— Не вас, госпожа сердца моего, не вас. Графиня во всём клянёт Маленов. Родственников ваших. И в том есть резон. Раухи за нападением на молодого графа стоят. Вот сестра и злится. Не хотел я, чтобы вы то знали, не хотел, чтобы самые близкие мне женщины бранились.

Вроде баронесса немного и успокоилась после этих доводов. Но всё равно ушла, задирая нос. Ушла, и слава Богу.

А генерал тут же сел писать сестрице письмо, где, как мог, всячески её успокаивал и говорил, что приедет к ней, а ещё что в тот же монастырь вскорости привезёт среднего своего сына Генриха Альберта. И что юному графу Георгу Иерониму с кузеном будет не так одиноко в том монастыре.

* ⠀* ⠀*

Нет, не зря умер старый стряпчий Бельдрих. Не зря. Теперь его смерть стала приносить свои плоды. Купчишка, что ехал из Малена в Амбары за дёгтем, привёз генералу письмо от сенатора Виллегунда. А в письме том было сказано, что старый прокурор города Малена от своей должности отстранён. И что новым прокурором, голосованием семь «за» при одном воздержавшемся, утверждён Альфред Фейлинг, о чем сенатор сообщает барону с радостью. И с неменьшей радостью пишет Волкову сенатор, что субсидии на восстановление графского дворца также утверждены городским сенатом. И что на сей раз голосование было сложным, и пришлось просить проголосовать и бургомистра, и лишь его голос решил дело. И решение выделить на ремонт дворца было принято пятью против четырёх. Правда, сумма была поменьше, чем просил генерал. Город выделил всего две тысячи двести.

«Ну хоть так… Хоть так!».

А на следующий день он ездил к замку смотреть, как там идут дела, и дела там спорились. Этот «молодой» архитектор Бернард Копплинг нравился генералу побольше, чем его папаша. Также барон остановился у того места, где брат Марк собирался возводить церковь. Там в глине копошились работники под руководством одного мастера.

— Ну что, вижу, дело идёт к фундаменту? — интересовался хозяин Эшбахта, оглядывая всё вокруг.

— Пока не идёт, господин, — отвечал ему мастер, поклонившись. — Резона нет копать яму на зиму: дождями размоет, а весной опять половину её копать. Нет, нынче только вырубим куст, да выровняем площадку, да канавки пророем, чтобы вешние воды, если случатся, сразу отвести, чтобы в марте тут уже сухо было. Чтобы и начать.

На том и попрощались. Дальше Волков поехал в Амбары, смотреть, как идёт строительство там. И там всё шло своим чередом, амбары строились, хлеб у крестьян выкупался, лодки у пристаней грузились и разгружались. В общем, вернулся он к себе уже после обеда.

А тут невдалеке от его дома — карета. Карета незнакомая, не очень дорогая, а в ней две кобылки запряжены.

«И кого же Бог послал? С худым, с добрым приехал?».

И каково было его удивление, когда у себя в прихожей он увидал своего кредитора, неприятнейшего из всех. То был банкир Остен, и с ним был ещё один невзрачный человек. Оба они поднялись, едва барон появился в доме, и оба кланялись ему весьма прилежно. Волков же с удивлением глядел на этих господ, на поклоны никак не отвечая и в покои этих господ не приглашая.