Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 133 – Борис Конофальский

Тут и спорить было не о чем. Если не отбить у них охоту, так малены непременно будут искать возможность извести молодого графа. И он, всё это понимая, кивает, соглашаясь с курфюрстом: вы несомненно правы. А тот и говорит ему:

— Сам же за графа не волнуйся. Оставь их тут — и мальчика, и мать его. Я за ними пригляжу. Пригляжу… С ними всё будет хорошо. А мальчик ваш хорош… Хорош… — курфюрст почему-то сказал «ваш» про графа, генерал замечает это, но молчит, а поп и продолжает: — Ума редкого мальчик. Памяти редкой. — Он смотрит на Волкова. — Как ты смотришь на то, чтобы пошёл он в сыновья матери нашей Церкви?

Тут уже генерал смотрит на Его Высокопреосвященство с непониманием:

— А как же титул? Оставить его? — Он чуть не добавил… «Маленам?»

— Титул! — Восклицает архиепископ с негодованием. — Нужен он тебе, этот титул! Для чего? Спесь твою потешить, что твой племянник — граф?! Твой племянник настолько умён, что может стать пастырем великим, о котором будут люди помнить в веках, учение великое оставить после себя или добраться до Святого престола. А ты про титул. — Тут курфюрст машет на генерала рукой: — Впрочем, поступай как знаешь. Но я его у матери заберу… — Тут старик глядит на Волкова осуждающе, будто это он в чём-то виноват. — Она у него такая… Что при ней он только дурному научиться сможет. Отправлю мальчика в Ноймерштад в монастырь святого Амвросия, там лучшие учителя в моей земле. Пусть учится, а уж потом сам ты решишь, что с ним делать. — Он смотрит на генерала уже спокойнее. — Могу и барона твоего туда же направить. Им двоим легче будет, сдружатся там. Может, на всю жизнь…

Насчёт графа… Возможно архиепископ был и прав, если Малены и захотят нанести вред молодому графу… Не доберутся, да и не осмелятся. Монастырь всё-таки. Может и вправду ему не помешает у монахов поучиться.

«Ипполит же выучился. Вон каков вышел».

Но насчёт сына Волков качает головой:

— Барона учить? То пустое. Он упрям, задирист, ленив. Только проказы, да драки ему интересны. К учению вовсе не расположен, только в воинское дело его определять. — Он на секунду замолкает. — Вот ежели второго моего сына… Тот способности имеет какие-то.

— Ну, хорошо, присылай второго, — соглашается архиепископ. И повернув голову и поискав глазами Агнес, говорит ей: — Ты дева, как приедет его сын, напомни мне. — А потом, вдруг переменив тему, вспоминает. И спрашивает у неё. — А что же насчёт жениха? Говорила с дядей? Показала избранника своего?

⠀⠀

— Завтра к ним идём, — отвечает Агнес. — Молю бога, чтобы жених ему пришёлся.

— И я буду молиться, — он поворачивается к генералу. — Довольно ей в девках блаженствовать. Выдай её уже замуж, пусть при муже будет, а то кривотолки без того по городу идут, — говорит архиепископ, и не давая Волкову ответить, снова вдруг начинает о другом: — А за сестрицу свою не переживай… В том нужды нет, будет с нею всё хорошо… Тут ни моих, ни твоих хлопот не нужно… Дом я ей дал, пенсион какой-то назначил… Кое-что ей с её поместья приходить будет… А облагодетельствовать её… — Он машет рукой, — целая очередь желающих, ещё и драться будут, за право золото ей приносить…

В этом барон и не сомневался. Да, Брунхильда была ему вовсе не чужой, но больше волновался он за графа. В общем всё складывалось неплохо, можно было сказать, что визит удался, но остался один ещё важный вопрос, может наиважнейший, и тогда барон решается начать и говорит курфюрсту: