Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 115 – Борис Конофальский

— Я отобрал шесть самых свежих коней, велел задать им двойной корм. Они к вечеру отдохнут и будут готовы. Людей тоже сейчас покормим как следует, там в кладовых нашлось хорошее сало, мука, яйца, я приказал жарить лепёшки на ночь, впрок.

Волков кивнул: прекрасно. А тут как раз привели пленного. Франц Гифлеор был такой же уставший и слабый, как и при первом допросе. Но генерал жалеть пленного не собирался и без обиняков сразу спросил его:

— Зачем в вашем замке резали баб?

И снова пленный вздыхал. Смотрел куда-то в землю и не торопился отвечать. Думал, видно, как ответить на такой непростой вопрос.

— Ну! — произнёс генерал, и в голосе его уже звучала угроза.

— Госпожи наши кровь из тех баб добывали, — после нового вздоха отвечал пленный.

Бывшие при этом Нейман и Дорфус подивились услышанному, они оба уставились на генерала, ожидая, что он им что-то объяснит. А тот, в свою очередь, предположил:

— Госпожи? Они пили кровь, что ли? — и так как Франц Гифлеор сразу не ответил, он уточнил: — Только из баб?

— Да нет… — отвечал пленный. — Купались в ней.

Тут у майора Дорфуса глаза стали круглые, и капитан Нейман тоже был изрядно удивлён, а вот повидавший всякого генерал удивлялся не сильно: нечисть, она и есть нечисть. А уж над кем она будет изгаляться — над бабами, или детьми, или над всем, кто ей попадётся, — это для нечестивых только вопрос вкуса. Но прежде чем генерал задал свой следующий вопрос, Дорфус его опередил:

— Так зачем им то?

И пленный ответил просто и как будто то даже удивлялся тому, что господа офицеры этого сами не знают:

— Ну так, чтобы не стареть.

— А ну-ка объясни, — потребовал генерал. — Что это всё значит?

И тут Франц Гифлеор стал канючить, может, даже плакать надумал:

— Господин, да откуда мне про то знать? Я же в колдовстве не разбираюсь.

— Ты лучше говори, сволочь, — Волков сказал это так холодно, что и стоявшие рядом офицеры прочувствовали всю его ярость, а он ещё и продолжал: — Говори, иначе позову людей толковых, велю тебе для начала ногти выламывать. По одному, не спеша, для веселья.

— Господин, да не знаю я ничего, — пленный и вправду стал рыдать; первый раз, когда допрашивали его, так ничего — держался, а тут, как про мёртвых женщин разговор зашёл, так у него настоящие слезы по щекам потекли. — Я всё расскажу, что знаю, а чего не знаю… За то вы мне ногти не ломайте.

— Ну так рассказывай, — произнёс генерал. — Рассказывай, зачем госпожи в крови купались?

— Да я сам, господин, только со слов людских знаю, я же не колдун… — теперь пленный уже рассказывал без уговоров и угроз, — говорили про них, что господа все старики да старухи, а вид… ну, телом молоды, потому что госпожа графиня заклятие знает, как молодость возвращать, а для того кровь была нужна. Я слышал, что она в ванну с кровью первая садилась, говорили, что в первой крови самая сила была. Она, сидя там, колдовство своё и творила. А уж потом туда лезла и товарка её госпожа Агнежка, а потом и граф с господином Виктором лезли. Но я того сам не видал, я всё со слов чужих вам рассказываю.

«В ванну? — Волков, сам того не желая, поглядел как раз на ту телегу, на которой лежала та самая прекрасная ванна из отличного стекла. И он сразу представил её наполненной кровью. Он поморщился едва заметно. — Мерзость какая!». А потом продолжил: