Книга Стражи восемнадцати районов, страница 9 – Антонина Крейн

А проснулся оттого, что услышал, как ручка вновь проворачивается – на этот раз со щелчком, до конца, – и дверь резко открывается, со зловещим шорохом проезжая по соляному барьеру.

Я стиснул зубы и приготовился драться – голыми руками. Но в дверном проеме, залитый лучами уже взошедшего солнца, стоял Феликс. Рукава его светлой толстовки были испачканы кровью, в руке он сжимал кинжал, с которого на паркет капало что-то темное. А еще от него сильно пахло речной водой – будто он как следует поплескался в Неве, использовав наросшие на каменные ступени склизкие водоросли в качестве мочалки.

— Фух, живой. Как ты себя чувствуешь? – выдохнул Рыбкин, отбрасывая кинжал куда-то за спину и входя.

Я ответил ему затравленным взглядом. Оценив мое состояние, Феликс прошел к окну и распахнул его. В комнату тотчас влился свежий ветер, пахнувший медом и листвой и заставивший меня слегка расслабиться.

Я посмотрел на толстый слой пепла на подоконнике. На такой же – за дверью в гостиной. На бывшего прежде белым, а теперь ставшего багряным ловца снов и… на черное число 29, которое появилось у меня на запястье. Оно выглядело словно татуировка, но определенно ею не являлось.

— Блин, как некрасиво, – только и сказал я. – Никогда бы сам такое не набил.

Мозг отказывался думать о чем-то более серьезном. Феликс от удивления фыркнул.

— Да ладно. Вроде неплохо смотрится. Считай сувениром со своей принудительной инициации.

— Магия все-таки существует, да? – невпопад спросил я, поднимая на него усталый взгляд.

Рыбкин сочувственно посмотрел на меня:

— Существует. Определенно.

Я замолчал, боясь дальнейшими вопросами раздвинуть стены сознания так широко и быстро, что все строение личности окончательно навернется.

— Давай ты оклемаешься после безумной ночи, а потом мы как следует поговорим, – ободряюще потрепал меня по плечу Феликс, и сережка в виде поднятого большого пальца сверкнула у него в ухе.

* * *

Вскоре мы сидели в гостиной. До этого я пытался оттереть число 29 под душем, но добился только того, что кожа на запястье покраснела и теперь чесалась.

Феликс устроился на другом конце дивана с коробкой пишмание^[8] в руках и терпеливо ждал вопросов. Их у меня было множество. Задавая первый, я чувствовал, как сжимается сердце.

— А Анну ты смог спасти? – спросил я.

Рыбкин покачал головой. Не успел я испугаться (неужели нет?..), как он пояснил:

— Ее не нужно было спасать. Она не жертва, а колдунья-преступница, которая пыталась превратить тебя в корм для своих проклятых слуг.

Я расширил глаза, и Феликс продолжил:

— Анна предложила сделать общее фото и закопать его на кладбище с единственной целью – дать сорока иереям твой след, чтобы они могли съесть тебя. Эти иереи служат ей, и она кормит их людьми, потому что человеческая плоть – их основная пища.

— Так легенда о священниках не лжет? Советские власти и правда… ну…

— Нет, – Феликс покачал головой. – Это прапрадед Анны создал себе сорок проклятых кукол(так называются подобные сущности), а потом приковал их к кладбищу и начал потихоньку распространять историю о призраках. Анне они перешли по наследству. Частая история в магических родах, особенно тех, что увлекаются темными техниками.

Я моргнул:

— Но… зачем распространять легенду?

— Во-первых, вера людей сама по себе подпитывает силой объекты этой веры: страх, интерес, даже сомнение – все помогало иереям оставаться в нашем мире. Во-вторых, начали появляться такие, как ты: любопытные воробушки, клюющие на загадки и сами приходящие в ловушку. Очень удобно. Скажи мне, горе мое, зачем ты согласился проводить какие-то подозрительные манипуляции на старом кладбище с незнакомой девицей?