Книга Игра в невидимку, страница 108 – Альва Морис

— Миссис Паркер, только что суду, присяжным и всем присутствующим были продемонстрированы статьи моего авторства о некоем Невидимке, – начал Хейз.

— Это вопрос, мистер Хейз? – голос Паркер изменился буквально на полтона, но и этого оказалось достаточно. Если с Рамоной она держалась профессионально, но по-человечески, то напротив ублюдка сейчас сидел коп, и никто более. Такая же маска, как и у него.

— Еще нет. – Поразительно, насколько кривой может быть улыбка. – Вопрос в следующем: сколько статей в среднем за год выпускает рядовой журналист London weekly post?

— Мне эта цифра неизвестна.

— Зато она известна мне. – Чейз слегка повернулся к присяжным, играя на публику. – Шестьдесят четыре статьи за год, лично я в среднем пишу по восемьдесят две. Сколько из них посвящены убийствам и другим уголовным преступлениям?

— Эта цифра мне также неизвестна, – отчеканила Паркер, сцепив челюсти.

— Около десяти процентов. – Хейз снисходительно кивнул, как бы говоря «ну, разумеется, откуда вам знать». – Я специализируюсь на криминальной хронике, поэтому в моем случае процент выше. Только в прошлом году в данный раздел я написал тридцать семь статей. – Он также кивнул секретарю, прося продемонстрировать материалы дела. – Например, годом ранее я подготовил целую серию статей о «мяснике из Бермингема».

— Простите, Ваша честь, – Эмили обратилась к судье, – разве мне не положено отвечать на вопросы, а не слушать констатацию фактов?

— Все верно, офицер Паркер. – Гаррет насупился, слегка увеличившись в размерах: – Ближе к делу, мистер Чейз.

— Прошу прощения, Ваша честь, мне непривычно участвовать в суде. – Чейз отыграл сожаление и прокашлялся. – Мой вопрос заключается в следующем: вы подозреваете меня в серии убийств, основываясь на ряде статей о Невидимке, которому посвящена едва ли одна шестая моих публикаций, почему именно он? Почему не назовете меня «мясником из Бермингема», например? Или «Норфолкским душителем»?

Легкий смешок, разведенные в стороны руки – словно то, что он произнес, больше походит на шутку. Несколько присяжных улыбнулись. Плохо.

— Протестую, Ваша честь, – спокойно поднялась Рамона, обрывая сдавленные смешки. – Спекулятивно.

— Я могу ответить на вопрос, если необходимо, Ваша честь, – реакция Паркер заставила всех в зале смолкнуть, а Чейза как-то совсем недобро сощурить глаза.

— Отвечайте, миссис Паркер, – приказал судья и следом обратился к обвиняемому: – Впредь, мистер Хейз, советую воздержаться от подобных формулировок. Я не позволю превратить заседание в фарс.

Новый кивок от Хейза, на этот раз короче и с куда меньшим пафосом. Эмили подняла взгляд и посмотрела прямо в его лицо, ища зрительного контакта, но тот не спешил отвечать тем же.

«Что это, Чейз? Неужели волнение?»

— Прежде всего прошу заметить, мистер Хейз, что вы не подозреваетесь в убийствах, а обвиняетесь. – Паркер выдержала паузу, наблюдая, как подскочила вверх его губа. – Во-вторых, не мы называем вас Невидимкой, а, прежде всего, вы сами. И наконец, последнее: вы обвиняетесь в пяти убийствах первой степени и вскоре будете обвинены еще в ряде преступлений на основе улик и фактов, мистер Хейз, а не ваших низкопробных статей.

— Протест, Ваша честь! – взвизгнул Хейз так громко, что, кажется, сам удивился собственному голосу и прикрыл рот рукой. По залу прошлись шепотки, превращаясь в назойливый шум.