Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 183 – eclair

Запыхавшись, Ларриет наконец остановилась. Воспользовавшись паузой, Руперт поднял голову и взглянул на нее. Он подумал о листе бумаги, который уже превратился в пепел в камине. Очередной список с именами. Он сгорел, а значит, Ларриет не знает, было ли в этом списке имя ее отца или нет. А раз так, то эта глупая курица, наложница эрцгерцога, продолжит игнорировать ее расспросы.

У принца вдруг испортилось настроение. Он знал, что после встречи с леди Амелией Ларриет явно стремилась что-то узнать, разыскивала какую-то информацию. И при этом точно подозревала, что все сведения находятся у него, у Руперта.

— Ну и о чем ты собираешься его расспрашивать? – хмуро спросил он.

Ларриет замялась.

— Честно говоря, сама не знаю, – созналась она. – Думала для начала просто послушать, что он скажет и что ему вообще известно.

— Все, что знает граф де Белуа, знаю и я, – спокойно отозвался Руперт, внимательно наблюдая за ней.

Ларриет заметно поразилась его уверенности. Он точно не блефовал, она не сомневалась в этом – Руперт никогда не любил блеф – и все же качнула головой:

— Может быть, есть вещи, о которых ваше высочество не знает. Вещи, связанные не с вами, а… со мной.

— А если я все-таки знаю о них? – принц прищурился.

Ларриет задумалась.

— Крайне маловероятно, – медленно проговорила она. – Но… если вашему высочеству все известно, я все равно хочу услышать, что об этом думает мой отец.

Для принца не было загадкой, чего хотела Ларриет: она нуждалась в доказательствах, которые могли бы укрепить ее слепую веру в непогрешимость своего папаши. Руперт также знал, что она захочет понять, почему ее отец, посвященный в дворцовые тайны, трусливо жался на задворках империи. Честно говоря, этого не знал даже Руперт… Но, как ни забавно, уже начинал догадываться.

— Не хочу тебе разрешать, – наконец честно признался он.

— Ваше высочество, ну пожалуйста! – взмолилась Ларриет. – Я сделаю все, что вы скажете, и быстро-быстро вернусь!

Она была упрямее, чем казалась, и Руперт слегка сдвинул брови. Упрямство Ларриет не удивило его, но ему все равно не нравилось ее упорство. Ларриет же, в свою очередь, мгновенно отшатнулась от стола, заметив выражение неудовольствия на его лице. Руперт неприятно усмехнулся. При взгляде на нее можно было подумать, что он только и делает, что бьет ее! Да, ему случалось пару раз отвешивать ей щелбаны, но, с его точки зрения, это нельзя назвать насилием. По сути, она вообще ничего не должна была почувствовать!

Он перевел взгляд на собственные ладони – уже довольно большие, однозначно мужские, как и все его тело. Похоже, и впрямь надо соизмерять свою силу…

— А ты не думала, – раздраженно поинтересовался он, – что, возможно, тебе лучше не знать того, что знает граф де Белуа?

Его слова прозвучали как насмешка, подумал Руперт. Как намек, что, даже если ты узнаешь, все равно останешься бесполезной. Как сарказм над тем, что она вообще способна сделать.

Ну и пусть звучит так.

Он ожидал, что от его колких слов Ларриет разревется. Руперт считал ее той еще плаксой, не подозревая, что в прошлой жизни она вообще никогда не плакала. Для него она была плаксой, и точка.

Сам он не мог припомнить ни одного раза, когда плакал от каких-либо чувств, за исключением разве что младенчества. Тори тоже не умела как следует плакать. Собственно, Руперту вообще не случалось никогда видеть, чтобы кто-нибудь рыдал, как Ларриет, и ему стало интересно – как она это делает? Он знал, что люди плачут, когда им грустно, и логически дошел до мысли, что раз она плачет, то грустит. Но само чувство оставалось ему непонятным.