Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 192 – eclair

— Простите, что сбежала из дома без разрешения, – серьезно сказала Ларриет.

— Не слишком ли поздно для подобных извинений, дорогая?

В ответ на этот упрек Ларриет усмехнулась с неожиданной горечью, и граф вдруг понял, что у его дочери была какая-то особенная причина для побега. Но прежде чем он успел спросить, почему она убежала, Ларриет вытащила из-за корсажа пухлую пачку писем и протянула ему, а потом, убедившись, что он их взял, закрыла глаза. Вообще-то, когда Руперт смотрел ее глазами, у нее всегда начинало ломить виски, но как знать – может быть, то, что сейчас она этого не ощущала, еще ничего не значило. Как осторожный лесной зверек, Ларриет не готова была рисковать лишний раз.

— Прошу вас, отец, прочтите, – сказала она, не открывая глаз. – Не могу объяснить вам всего, но вы должны это прочесть, а не услышать от меня.

В руках у графа де Белуа были письма, которые она писала на случай, если что-нибудь пойдет не так. Письма в никуда, которые она так и не отправила. Ларриет писала их одно за другим, когда ее накрывала тоска по отцу и матери, когда ее пугал Руперт, когда начинали раздирать сомнения в правильности выбранного пути. Слегка пожелтевшая бумага хранила в себе прошлое, настоящее и будущее, каким она его знала. Понимая, что отец может ей не поверить, Ларриет даже написала в последнем из писем, что Руперт не принцесса, а принц. Это добавило бы веса ее словам, ведь скоро он должен стать наследником трона. До объявления Руперта наследным принцем оставалось всего несколько месяцев.

Граф быстро пробегал глазами строчки писем Ларриет и понимал, зачем она сбежала во дворец, почему лгала ему и не могла объяснить всего этого раньше.

Наблюдая за лицом отца, которое по мере чтения каменело, Ларриет на всякий случай отступила назад и горько улыбнулась. Наверное, лучше было бы рассказать ему все, когда она только вернулась в свои двенадцать? Но тогда ей казалось, что правильнее ничего ему не рассказывать. Разве не была она убеждена, что отец не имеет никакого отношения к мятежникам? Два года назад Руперт виделся ей совершенным злом, а отец – невинной жертвой подлеца и тирана. Тогда Ларриет ни секунды не сомневалась, что принц не имел ни малейшего повода утопить дворянское сословие в крови. И все-таки в конце концов в ее душе проклюнулись зерна сомнения. Теперь Ларриет хотела знать, что именно скрывает от нее отец.

Граф дочитал последнее письмо и поднял голову, глядя на дочь остановившимся взглядом.

— Это… правда? – глухо спросил он, и его голос дрогнул.

Когда он только приступил к чтению, ему показалось, что все это дурная шутка, розыгрыш… Однако Ларриет никогда не была склонна к такого рода забавам, тем более настолько безумным. Ее бледное, чересчур серьезное личико только убедило его в том, что все это не шутка. Граф понял, что дочь написала правду, и страшно побледнел.

Ларриет была поражена тем, как отец отреагировал на ее письма. Она ждала, разумеется, что он удивится, но не думала, что он будет настолько шокирован. Ларриет лишь раз в жизни видела подобное выражение на его лице. Тогда солдаты императорской армии под предводительством Луиса Бадена входили в Белуа. И когда отца с Луаном уводили на смерть, а она, рыдая, цеплялась за них обоих, граф де Белуа обернулся и взглянул на нее в последний раз с точно таким же лицом, как сейчас.